Двумя днями позже войско Запада собралось в Пеленноре. Орки и вастаки повернули по Восточному тракту назад, но роандийцы рассеяли их, и они, после небольшой битвы, отступили за Кайр-Андрос; угроза нападения исчезла, а с юга прибыли новые силы — Город был теперь защищен, как никогда. Разведчики доносили, что врага на восточных дорогах не осталось — они чисты до Перекрестка Павшего Короля. Все было готово для последнего броска.
Леголас и Гимли снова должны были скакать вместе в отряде Арагорна и Гэндальфа, которые двигались в авангарде с дунаданами и сыновьями Эльронда. Но Мерри, к стыду своему, не шел с ними.
— Ты не готов к такому походу, — сказал ему Арагорн. — Но не стыдись! Даже если ты больше ничего не сделаешь в этой войне — ты уже завоевал великую славу. С нами пойдет Перегрин и будет представлять Край; и ты не завидуй, что он, а не ты, идет навстречу риску: он хоть и действовал, насколько позволяла ему судьба, до тебя ему далеко. Но, правду сказать, сейчас все в одинаковой опасности. Если мы найдем конец перед Вратами Мордора — придет и для тебя час последней борьбы: здесь или там, где застанет тебя Черный Прилив. Прощай!
И теперь Мерри уныло наблюдал за сборами войска. С ним был Бергиль — тоже удрученный. Потому что отец его вел отряд воинов Гондора: он не мог оставаться в Страже, пока дело его разбиралось. В том же отряде был и Пин, как солдат Гондора. Мерри видел его неподалеку — небольшая, но прямая фигурка среди рослых воинов Минас-Тирифа.
Наконец пропели трубы, и рать двинулась. Эскадрон за эскадроном, отряд за отрядом разворачивались и уходили к востоку. И еще долго после того, как они прошли и затерялись вдали, Мерри стоял в поле. Луч утреннего солнца в последний раз взблеснул на копье или шлеме и померк; а он все стоял со склоненной головой и тяжелым сердцем — и чувствовал себя совсем одиноким.
Все, кого он любил, ушли во мглу, нависшую над восточными горами; и мало, так мало надежды оставалось в его душе снова увидеть их…
Словно эхом отчаянья вернулась леденящая боль в руке, и он показался себе старым и усталым, и солнечный свет потух. Подняло хоббита прикосновение руки Бергиля.
— Идемте, господин Периан! — Сказал мальчик. — Вам опять плохо. Я помогу вам подняться к Целителям. Но не бойтесь! Они вернутся. Воины Минас-Тирифа непобедимы. А теперь с ними Элессар Каменэльф… ну и, конечно, стражник Берегонд.
Полдень еще не настал, когда войско подошло к Осгилиафу. Там работали все мастера, какие могли. Некоторые укрепляли лодочные мосты и паромы, сделанные врагом — при его отступлении часть их разрушилась; другие собирали трофеи; а кое-кто разбрасывал торопливо возведенные на восточном берегу защитные стенки.
Авангард шел по развалинам древнего Гондора, через Реку и вверх, длинной прямой дорогой, что некогда вела от дивного Города Солнца к горной Крепости Луны — теперешнему Минас-Моргулу в проклятой долине. Пятью милями выше Осгилиафа они остановились, окончив первый день похода.
А конница торопилась вперед и к вечеру достигла Перекрестка в кольце гигантских деревьев, — и всё было тихо. Ни зова, ни звука, ни одно вражье копье не вылетело из кустов или из-за скал — а между тем за ними наблюдали: они явственно чувствовали это. Деревья и камни, травы и листья — всё бдительно вслушивалось. Тьма была рассеяна, далеко в долинах Андуина садилось солнце и снежные пики гор пылали в голубизне; но тень и мрак ненависти нависли над Черными Горами.
Арагорн поставил герольдов на четырех дорогах, вбегавших в кольцо деревьев — и прозвенели фанфары, и далеко разнесся громкий крик:
— Властители Гондора вернулись, и все земли, что некогда принадлежали им, принадлежат им снова!
Кошмарную орочью голову сбросили с каменной статуи и разбили в пыль, а голову короля, все еще увенчанную белыми и золотистыми цветами, подняли и водрузили на место; и воины отмыли и отчистили камень от мерзких каракулей, которыми покрыли его орки.
Тогда, на совете, кое-кто предлагал атаковать сначала Минас-Моргул, и, если удастся его захватить, разрушить до основания.
— И, может быть, — сказал Имрахиль, — дорога, что ведет оттуда к перевалу, окажется более легким входом в Царство Тьмы, чем северные ворота.
Но Гэндальф решительно воспротивился из-за живущего в долине зла — люди сошли бы там с ума от ужаса — а также из-за принесённых Фарамиром вестей. Ибо если Хранитель Кольца действительно избрал тот путь — не стоило привлекать туда Око Мордора. Поэтому на следующее утро, когда подтянулись основные силы, на Перекрестке оставили большой отряд лучников — чтобы было, кому защитить его, если Мордор решит двинуть силы через Моргульский перевал или призовёт воинов с юга. А Гэндальф и Арагорн поскакали с авангардом ко входу в Моргульскую Долину и взглянули на зловещий город.
Он был темен и безжизнен; ибо орки и другие мордорские твари, обитавшие там, погибли в битве, а назгулы где-то летали. Однако воздух долины был полон вражды и страха. Они разрушили мост, подожгли зловонные поля и ушли.
