— Я и не хочу отрицать этого, — сказал Гэндальф. — Я знаю их, знаю и их историю — а ты, мерзкий Рот Саурона, не можешь похвастать этим. Но зачем ты принес их сюда?
— Гномья кольчуга, эльфийский плащ, клинок павшего Запада и шпион из крысиных нор Края — не вздрагивай! Мы знаем всё: вот приметы заговора. Может, этот крысенок и не очень вам дорог, а может, и наоборот — вам было бы жаль потерять его? Если так — побыстрей советуйся со своей мудростью — той ее малостью, что осталась. Ибо Саурон не любит шпионов, и судьба его зависит сейчас от вашего выбора.
Никто не ответил ему; но он видел посеревшие от страха лица, видел ужас в их глазах — и опять засмеялся: шутка удавалась на славу!
— Отлично, отлично! — продолжал он. — Он был дорог вам, вижу. Или вы не хотели бы, чтобы дело его погибло? Оно погибло. А теперь его ожидает долгая медленная пытка — годами. Такая долгая и медленная, какую только смогут измыслить в Черном Замке — и не будет ему избавления, пока, изломанного, его не покажут вам — и вы увидите, что совершили. Так будет, не сомневайтесь, если вы не примете условий моего Властелина.
— Назови условия, — твердо сказал Гэндальф; но те, кто стоял рядом, видели муку на его лице: он казался старым, иссохшим, сломленным. Они не сомневались, что он согласится на всё.
— Условия таковы, — теперь бесстрастно заговорил Вестник, и улыбнулся, обведя их взглядом. — Гондорский сброд уходит за Андуин, дав клятву никогда не воевать Саурона Великого — явно или тайно. Все земли к востоку от Андуина переходят во владения Саурону — навечно. Земли к западу от Реки вплоть до Мглистых Гор и Роандийского Прохода становятся данниками Мордора, и тамошние воины не должны носить оружия. Они должны помочь восстановить Исенгард, и там будет жить Наместник Саурона — не Саруман, а кто-нибудь, более достойный доверия.
Но Гэндальф усмехнулся:
— Много же тебе доверили потребовать: что твой господин должен поручить в обмен то, за что ему пришлось бы воевать! Неужто на полях Гондора надежда его настолько пошатнулась, что он опустился до торговли?.. А если мы действительно так высоко ценим этого пленника — кто поручится, что Саурон, этот Глава Предателей, сдержит слово? Пусть его приведут и покажут нам — тогда мы обдумаем эти требования.
И тут Гэндальфу, напряженно следящему за ним, показалось, что Вестник растерялся; но тут же он овладел собою и захохотал снова.
— Ты столь дерзок, что вступаешь в перебранку с Устами Саурона? Порука?.. Саурон не ручается ни за что. Если вы взываете к его милосердию — выполните сперва его повеления. Условия тебе известны. Принимайте их — или отвергайте!
— Мы принимаем это! — вскричал вдруг Гэндальф. Он сбросил плащ — и белый свет мечом рассек тьму. Гнусный Вестник отпрянул перед вскинутой рукой мага, и Гэндальф, кинувшись вперед, выхватил у него меч, кольчугу и плащ. — Мы возьмем это на память о нашем друге, — повторил он. — Что же до условий — мы отвергаем их. Убирайся, ибо дело твое окончено, и смерть твоя рядом. Мы пришли сюда не затем, чтобы тратить время — и уж тем более не на пустые разговоры с Его прислужниками. Убирайся!
Посланец Мордора больше не смеялся. Лицо его исказили удивление и гнев. Ярость переполняла его и бессвязные проклятия вырывались из сведенного рта. Но он взглянул на беспощадные лица Полководцев, на их неумолимые глаза — и страх пересилил гнев. Он громко вскрикнул, повернул коня и вместе с отрядом безумно понесся к Кириф-Горгору. Но его воины на скаку протрубили долгий сигнал; и едва они миновали ворота — Саурон захлопнул ловушку.
Загремели барабаны, вспыхнули огни. Створки Черных Ворот распахнулись во всю ширь. Из них водоворотом хлынули вражьи полчища.
Полководцы помчались прочь — и вслед им неслись улюлюканье и свист. Пыль замутила воздух — из тени Изгарных Гор вышло войско вастаков. С холмов спускались бесчисленные орки. Воины Запада попались в ловушку — скоро, очень скоро, силы вдесятеро — и больше, чем вдесятеро превосходящие их, окружат серые курганы. Саурон впился в приманку стальными челюстями.
Малое время осталось Арагорну подготовиться к своей битве. Он стоял с Гэндальфом на одном из холмов, и над ними реял стяг Древа и Звезд. На другом холме вились знамена Роханда и Дол-Амроса. Белый Конь и Серебряный Лебедь. Каждый холм окружало кольцо ощетиненное копьями и мечами. А против Мордора — там, где атака будет самой страшной — стояли слева сыновья Эльронда с дунаданами, а справа — Принц Имрахиль с рыцарями Дол-Амроса и избранные воины Цитадели.
Дул ветер, пели трубы, свистели стрелы; а солнце, стоящее над югом, окуталось дымами Мордора и багрово мерцало сквозь угрозное марево — будто кончался день… или мир. И из-под густеющей мглы вынырнули назгулы, и смертным холодом прозвучали их крики, и надежда померкла.
