Железные створки Черных Ворот закрыты наглухо. За зубцами — никого. Все молчит — и насторожено. Они пришли к последнему краю глупости и со смелостью отчаянья стояли теперь перед башнями и стенами, которых не могли штурмовать, даже имей они осадные машины, а Враг — сил лишь на то, чтобы защитить Ворота и стены. Однако они понимали, что все скалы и холмы кругом Мораннона забиты врагами, а темное ущелье позади источено кишащими выводками зловредных тварей. И, пока они стояли, все назгулы собрались вместе, паря в вышине — наблюдали. Но Враг все еще не подавал сигнала.
Им больше ничего не оставалось, как довести игру до конца. Поэтому Арагорн поставил войско в порядке, который казался наилучшим; они выстроились на двух высоких холмах, сложенных орками из камней и земли. Впереди простиралась — рвом перед горными бастионами Мордора — неоглядная топь: зловонная грязь и курящиеся смрадом омуты. Когда все было готово. Полководцы поскакали к Черным Вратам. С ними были всадники свиты, знаменосцы и герольды — главным герольдом был Гэндальф.
Леголасу, Гимли и Перегрину тоже позволили ехать: они представляли свои народы.
Они приблизились к Мораннону на расстояние крика — и развернули знамя, и протрубили в трубы; и герольды выступили вперед.
— Выходите! — закричали они. — Пусть выйдет Властелин Черных Земель! Справедливый суд ждет его. Ибо неправедна его война с Гондором и незаконно захватил он эти земли. А посему Король Гондора объявляет: он должен ответить за содеянное им зло. Выходите!
Долгое молчание. Но Саурон уже сплел паутину; он замыслил жестоко поиграть с мышкой, прежде чем прикончить ее. И едва Полководцы повернули назад — молчание нарушилось. Как подгорный гром зарокотали барабаны, резкий клич рогов заложил уши. А потом с громким лязгом отворилась средняя створка Ворот, и оттуда выехало посольство Черного Замка.
Во главе его скакал высокий зловещий всадник на черном коне, если только это был конь: огромный и жуткий, с головой, более похожей на череп, чем на живую голову; в его ушах и ноздрях полыхало пламя. Всадник был одет в черное, и черным был его высокий шлем; однако то был не Призрак Кольца, а живой человек — Сенешаль Барад-Дура. Имя его не осталось ни у кого в памяти, ибо он сам забыл его и говорил: «Я — уста Саурона». Но говорят, то был изменник из тех, кого называли Черными Нуменорцами: они появились в Средиземье в годы владычества Саурона и поклонялись ему, околдованные его лиходейской мудростью. А этот поступил на службу в Черный Замок, когда Саурон воспрянул, и благодаря своему хитроумию, пользовался все большей милостью своего Властелина; он был колдуном, и многое из задуманного Сауроном было открыто ему. Он был более жесток, чем любой орк.
Он-то и выехал сейчас из Ворот, и с ним — небольшой отряд чернокольчужных воинов под черным знаменем с изображением Лиходейского Глаза. Остановившись в нескольких шагах перед Полководцами Запада, он оглядел их с головы до ног и рассмеялся.
— Есть ли среди вас кто-нибудь, имеющий право вступить со мной в переговоры? И мудрый достаточно, чтобы понять меня? Уж не ты ли?.. — С презрительной насмешкой повернулся он к Арагорну. — Чтобы стать Королем надо нечто большее, чем эльфийская стекляшка и весь этот сброд. Да любой разбойник-горец может собрать такую свиту!
Арагорн ничего не ответил, но посмотрел врагу прямо в глаза. Мгновенье они боролись; но вскоре, хотя Арагорн не шевелился и не дотрагивался до оружия, тот дрогнул и подался назад, точно боясь удара.
— Я герольд и посол, меня трогать нельзя! — вскрикнул он.
— Там, где чтут эти законы, — проговорил Гэндальф, — послы обычно не столь заносчивы. Но тебе никто не угрожал. Тебе нечего бояться нас — пока ты исполняешь свою миссию. Но если господин твой не поумнеет, ты будешь в опасности — вместе со всеми его прислужниками.
— Ого! — сказал Вестник. — Так ты еще и оратор, Серый Болтун? Мы наслышаны о тебе — о твоих походах и заговорах. Раньше ты плёл их в безопасных местах. Но на сей раз, господин Гэндальф, твой нос высунулся слишком далеко; погляди же, что будет с тем, кто раскинет свою дурацкую сеть под ногами Саурона Великого… Тут у меня есть кое — что показать вам — тебе особенно, если ты осмелился прийти, — он кивнул одному из своих воинов, и тот выехал вперед со свертком, завернутым в черное.
Вестник сдернул покрывало — в руках у него, к изумлению и отчаянью полководцев, был короткий Сэмов меч, серый плащ с эльфийской пряжкой и… мифрильная кольчуга, та самая, которую носил под рубашкой Фродо. Тьма застлала им глаза, на миг показалось, что мир застыл, сердца умерли, а надежды сгинули. Пин, стоящий рядом с Принцем Имрахилем, с горестным вскриком рванулся вперед.
— Молчи! — сурово бросил Гэндальф, отшвыривая его назад; а Вестник громко захохотал.
— Так вы захватили с собой еще одного! — воскликнул он. — Что вам от них проку, не знаю; но засылать их шпионами в Мордор — превыше даже твоей обычной глупости. Однако я благодарен ему: теперь ясно, что он — то, по крайней мере, видел все это раньше — не станешь же ты это отрицать.
