Сэм взглянул вверх, на башню орков, и вдруг в ее узких окнах вспыхнули огни. Не сигнал ли это?.. Все его страхи — он позабыл о них в отчаянье и ярости — вернулись к нему. Насколько он понял, для него существовал только один путь — идти туда и постараться отыскать вход в башню; но колени его ослабли и он понял, что дрожит. Отведя глаза от Заставы и Перевала, он принудил непослушные ноги двигаться и медленно, прислушиваясь к каждому шороху, вглядываясь в плотные тени, вновь прошел мимо места, где упал Фродо и до сих пор воняло Аракной, — мимо и вверх, пока не оказался на самом перевале, где недавно надел Кольцо и смотрел, как проходит мимо отряд Шаграта.
Он остановился и сел. Он не мог идти дальше. Он чувствовал; стоит ему перейти перевал и вступить в Мордор — возврата не будет. Ни о чем не думая, он вытащил Кольцо и опять надел его. И тут же ощутил его вес, и сызнова почуял — стократ сильнее — злобу Глаза Мордора — ищущего, стремящегося пронзить тучи, им же самим созданные; сейчас они были помехой ему.
Как и раньше, слух Сэма обострился, а вокруг всё выцвело и истончилось. Скалистые стены тропы размылись, будто в тумане; но резко и ясно — и совсем близко — звучал лязг металла. Он вскочил и вжался в стену. Он был рад, что Кольцо с ним: еще один отряд орков шел по тропе. Или так ему сперва показалось. Потом вдруг он понял, что слух обманул его: крики орков доносились из башни, чей рог был сейчас как раз над ним.
Сэм вздрогнул и попытался заставить себя сдвинуться с места.
Там наверняка творилось какое-то лихо. Быть может, несмотря на все приказы, жестокость орков взяла верх, и они пытали Фродо или даже разорвали его. Он слушал; и постепенно надежда разгоралась в нем. Сомневаться не приходилооь: в башне шел бой, орки передрались между собой, Шаграт и Горбаг схватились врукопашную. Пусть надежда была слаба — она подняла его. Это мог быть тот самый счастливый случай. Его любовь к хозяину была сильнее всех остальных дум — он позабыл об опасности и громко закричал:
— Я иду, господин Фродо!
Он побежал по тропе. Дорога свернула влево и круто пошла под уклон. Сэм вступил в Мордор.
Он снял Кольцо, движимый каким-то глубинным предчувствием опасности, хоть и говорил себе, что хочет всего лишь видеть более ясно.
— Лучше уж смотреть самому худшему в глаза, — бормотал он. — Мало радости плестись наощупь в этом тумане!
Сурова и жестока была земля, представшая его взгляду. Под его ногами высочайший хребет Черных Гор спадал глубокими ущельями в темный желоб, по другую сторону которого поднимался еще один хребет, много ниже — иззубренный и изрезанный, со скалами, подобными клинкам, он стоял на фоне кровавого света: мрачный Моргай, внутреннее кольцо ограды Царства Тьмы. Вдали, но почти напротив, через широкое озеро мрака, испещренное крошечными огнями, виделось зарево; из него поднимались громадные столбы клубящегося дыма, тускло-багровые у корней, черные вверху, где они сливались в полог, нависший над всей проклятой землей.
Сэм смотрел на Ородруин, Гору Огня. Время от времени, далеко внизу, под тлеющим конусом, жарко вспыхивали ее топки и с шумом извергали из расселин реки расплавленного камня. — Иные, пылая, текли к Барад-Дуру по широким каналам; другие извилисто сбегали на каменистую равнину, пока не застывали силуэтами древних драконов. Такой увидел Сэм Роковую Гору, и свет ее, отсеченный Черными Горами от тех, кто шел с запада, сверкал теперь на застывших ликах гор, так что они казались обагренными кровью.
Сэм стоял в этом жутком свете, пораженный страхом, потому что, взглянув налево, увидал Заставу Кириф-Унгол во всей ее мощи. Рог, который он видел с другой стороны, был всего лишь ее верхней башней. С востока она вставала из ущелья тремя ярусами, спиной прижимаясь к обрыву и отходя от него расположенными один над другим бастионами — они уменьшались с высотой — с отвесными стенами искусной кладки. На самом нижнем ярусе, где стоял Сэм, зубчатая стена окружала узкий двор. Ворота на ближней юго-восточной стороне открывались на широкую дорогу — она бежала по краю обрыва, пока не сворачивала к югу и не уходила вниз, на встречу с главной дорогой, идущей от Моргульской Долины. Потом переваливала через зубчатый хребет Моргай на плато Горгороф и шла к Барад-Дуру. Узкая верхняя тропа, на которой стоял Сэм, спрыгивала вниз и под нахмуренными стенами торопилась к тракту.
Глядя на Заставу, Сэм вдруг понял, что твердыня эта была возведена не для того, чтобы не впускать врага, а для того, чтобы не выпускать его. То было творение древнего Гондора, его восточный аванпост в защите Ифилиэна, возведенный во дни Последнего Союза, когда Рыцари из Заморья следили за этим лиходейским краем.
