Он шел тихо: ему почудились голоса. Кажется, не одна крыса уцелела в этой норе.
И вдруг, когда он понял, что не может ни вздохнуть, ни заставить колени гнуться, лестница кончилась. Он замер. Голоса были громкими и совсем рядом. Сэм озирался кругом. Он взобрался на широкую крышу третьей — самой высокой башни Заставы: открытую площадку ярдов двадцати шириной, с низким барьером вокруг. Лестницу скрывал невысокий свод; двери из-под него вели на запад и восток. На востоке Сэм видел темные равнины Мордора и Гору Огня вдали. Гул копился в ее расселинах, а реки пламени сверкали так яростно, что освещали вершину Заставы. На западе всё заслоняло подножие гигантской башни, что стояла в конце верхнего двора, поднимая свой рог высоко над гребнем окружающих гор. Свет мерцал в узком окне. Вход был ярдах в десяти от места, где стоял Сэм. Из-под арки доносились голоса.
Поначалу Сэм не вслушивался; он вышел из восточного проема и осмотрелся. Он сразу понял — самый жаркий бой был здесь. Двор был завален мертвыми орками, их головами, телами, руками. Пахло смертью… Рычание, глухой удар и вскрик заставили его снова спрятаться. Он узнал голос, резкий, грубый, холодный. Говорил Шаграт — Атаман Заставы.
— Не пойдешь, говоришь? Будь ты проклят, Снага… Ежели ты решил, что я так ранен, что можно безопасно надо мной смеяться — так ты ошибся. Подойди сюда, дрянь, и я выдавлю твои глаза… А когда подойдут ребята — рассчитаюсь с тобой сполна: отправлю тебя Аракне…
— Они не придут — во всяком случае, пока ты не сдохнешь, — угрюмо ответил Снага. — Я уж дважды тебе говорил, что свиньи Горбага добрались до ворот первыми, и никому из наших не удалось прорваться. Лугдуф и Музгаш проскочили было — да их подстрелили. Я видел это из окна, говорю тебе. А они были последними.
— Значит, должен идти ты. Я должен быть здесь. Да и ранен я… Чтоб этот бунтовщик Горбаг провалился в тартарары!.. — Шаграт зашелся бессвязными проклятиями. — Он ударил меня ножом, навозник, прежде чем я его придушил… Топай, не то я тобой пообедаю. Вести должны дойти до Лугбурза, иначе нам не поздоровится. Да — и тебе. Прячься — не прячься, от него не скроешься.
— Я больше вниз не пойду, — проворчал Снага, — атаман ты или нет. Эй-эй! Убери лапы с ножа — или получишь стрелу в брюхо. Атаманом тебе не бывать, если они узнают… Я бился за Заставу против этих гнусных моргульских крыс, а кашу-то заварили два атамана, подравшись за добычу…
— Хватит! — Рявкнул Шаграт. — У меня был приказ. Начал всё Горбаг — далась ему эта шкурка…
— Ну, и ты положил его на обе лопатки — ты так могуч! А ведь он соображал получше тебя. Он сто раз твердил тебе, что самый опасный из шпионов удрал. А ты и слушать не желал. И сейчас не желаешь. Горбаг был прав, говорю тебе: здесь рядом великий воин, один из этих кровожадных эльфов. Он идет сюда, говорю тебе. Ты слышал колокол. Он умудрился миновать Стражей. Он на лестнице. И пока он там, я не пойду вниз, будь ты хоть назгулом — не пойду, и баста.
— Вот как? — зловеще протянул Шаграт. — Не пойдешь, говоришь? А когда он явится — сбежишь и бросишь меня? Не выйдет! Сперва я продырявлю твое брюхо…
Из дверей башни выскочил маленький орк. Позади мчался Шаграт — огромный, с длинными лапами — на бегу он касался или земли. Одна лапа беспомощно висела и, кажется, кровоточила; в другой он сжимал большой черный тюк. В багровом свете Сэм, спрятавшийся под сводом лестницы, успел заметить жуткую морду: она была покрыта шрамами, исполосована когтями, залита кровью; слюна капала с длинных клыков; из пасти рвался звериный рев.
Насколько Сэм мог видеть, Шаграт гонял Снагу по крыше, пока тот, увертываясь и ускользая, не шмыгнул назад в башню. Тогда Шаграт остановился. Сэм увидел, как он, задыхаясь, наклонился над барьером; левая лапа слабо сжималась и разжималась. Правой лапой он опустил тюк на пол и вонзил в него длинный, весь в пятнах, нож. Он смотрел вниз, во внешний двор. Потом дважды крикнул, но никто не отозвался.
Когда Шаграт нагнулся над барьером, Сэм, к своему удивлению, увидел, что один из трупов движется. Он полз. Он протянул когтистую лапу и схватил тюк. Он приподнялся. В лапе он сжимал копье с обломанным древком. Он готовился к броску. Но в этот миг шипенье рвалось у него меж зубов, вздох боли или ненависти. С быстротой змеи Шаграт скользнул вбок, повернулся и метнул нож в горло врага.
— Будь ты проклят! — гаркнул он. — Не подох еще?.. Сейчас я тебя прикончу!
Он вспрыгнул на тело и в ярости принялся скакать по нему, то и дело вонзая в него нож. Удовлетворившись, наконец, он закинул голову и испустил жуткий клокочущий победный вопль. Потом облизал нож, зажал его в зубах и, подхватив тюк, длинными прыжками побежал к лестнице.
