Восточные склоны Эфель Дуафа были отвесными, обрывы ниспадали в пропасти, а те вливались в темный желоб, лежащий меж ними и внутренним хребтом. Чуть дальше, за перекрестком, крутой скат подводил к каменному мосту через ущелье; по нему дорога перебиралась в складки утесов и оврагов Моргая. Фродо и Сэм во весь дух помчались по мосту; но не успели добежать до конца, как услышали шум погони. Позади, высоко на горе, смутно рисовалась Застава Кириф-Унгола, камни ее тускло светились. Вдруг снова резко ударил колокол — и рассыпался дребезжащим перезвоном. Затрубили рога. От края моста донеслись ответные крики. Отрезанные от зарева Ородруина, Фродо и Сэм ничего не видели впереди, но уже слышали тяжкую поступь обутых в железо ног и быстрый перестук копыт по дороге.
— Быстрей, Сэм! Мы спрыгнем! — крикнул Фродо. Они вскарабкались на низкий парапет моста. К счастью, отвесного обрыва под ними не было: склоны Моргая поднимались до уровня дороги; но тьма не позволяла определить глубину.
— Ну, я пошел, господин Фродо, — сказал Сэм. — Не поминайте лихом!
Он прыгнул. Фродо — за ним. И тотчас по мосту загремели копыта и затопали бегущие орки. Но Сэм рассмеялся бы — если б решился. Хоббиты летели с высоты в дюжину футов, боясь разбиться о камни — а угодили прямехонько в заросли колючего кустарника. Там Сэм и лежал, тихо посасывая расцарапанную руку.
Когда копыта и ноги прошли, он отважился на шепот.
— Вот уж не думал, сударь, что в Мордоре что-нибудь растет! Но что верно, то верно: колючкам этим самое здесь место. Они проткнули всё, что на мне было. Вот когда пожалеешь, что ты не в кольчуге!..
— Кольчуга от них не спасает, — ответил Фродо. — И кожаная куртка тоже.
Им пришлось продираться сквозь кусты. Колючки и шипы были крепкими, как проволока и цепкими, как когти. Когда хоббиты вырвались на свободу, от их плащей остались лохмотья.
— Теперь пошли вниз, Сэм, — прошептал Фродо. — Вниз, в долину — и на север, да побыстрее.
К миру снова пришел день, и Солнце вставало над восточным краем Средиземья; но здесь стояла полночная тьма. Гора курилась, ее огни угасали. Зарево на склоне исчезло. Восточный ветер, что дул все время со дня их ухода из Ифилиэна, утих. Медленно, с трудом шли они вниз: ощупью, спотыкаясь, пробираясь между скатами и зарослями колючек мертвого леса — всё вниз и вниз в кромешной тьме, пока силы не изменили им.
Тогда они остановились и уселись бок о бок под большим валуном. Оба хотели пить.
— Если бы Шаграт предложил мне стакан воды, я пожал бы ему лапу, — сказал Сэм.
— Не надо, Сэм! — попросил Фродо. — От этого становится только хуже.
Он умолк и вытянулся, голова у него кружилась. Наконец он с усилием поднялся и тут увидел, что Сэм спит.
— Просыпайся, Сэм! — позвал он. — Пора идти.
Сэм встал, оперлись на валун.
— Сам не знаю, что на меня нашло, — сказал он. — Я как провалился. Глаза закрываются сами собой…
Фродо шел теперь впереди, стараясь идти на север по густо усыпанному камнями дну большого оврага. И вдруг снова остановился.
— Нет, Сэм, — проговорил он. — Это не по мне. Я говорю о кольчуге. Даже мифрильная кольчуга бывала мне тяжеловата в усталости. А эта ведь тяжелее. И какой от нее прок? Дракой нам все равно не победить.
— Но драться нам придется, попомните мои слова. А у тех и ножи, и луки со стрелами… Да и Голлум не подох еще, чует мое сердце. Очень мне не по нраву мысль, что между вами и копьем во тьме ни будет ничего, кроме куртки.
— Пойми, Сэм, милый мой, — умоляюще повернулся к нему Фродо. — Я устал, я уже ни во что не верю и надежды никакой не осталось. Но я должен идти вперед, к Горе — пока ноги держат меня. Кольца мне довольно. Добавочный вес убивает меня. Не считай меня неблагодарным. Жутко подумать, чего стоило тебе отыскать ее среди тех трупов…
— Не говорите об этом, господин Фродо! Что вы! Я понес бы вас, если б мог… Ладно, снимайте ее.
Фродо снял плащ и кольчугу и отбросил ее. Он дрожал.
— Если я сейчас чего-то хочу — так это согреться, — сказал он. — То ли холодней стало, то ли меня продуло…
— Возьмите мой плащ, господин Фродо, — Сэм спустил с плеч мешок и вытащил эльфийский плащ. — Знаете что? Завернитесь в эти орочьи лохмотья да подпояшьтесь потуже. А поверх набросьте его. На орка вы, правда, не очень теперь похожи, но хоть согреетесь; и, пожалуй, что и от беды он вас укроет лучше, чем любая кольчуга. Его ж Владычица делала.
Фродо накинул плащ и застегнул пряжку.
— Другое дело! — сказал он. — Теперь я опять могу идти. Но эта тьма, кажется, залила мне душу. Когда я лежал в темнице, Сэм, я пытался вспомнить Берендуин, Лесной Предел и мельницу в Приречье. Но теперь я их не вижу…
— Теперь о воде говорите вы, господин Фродо, — заметил Сэм. — Если б Владычица увидала или услыхала нас, я сказал бы ей: «Ваша милость, всё, что нам надо — свет и вода; чистая вода и ясный день лучше любых сокровищ, простите уж вы меня». Но до Лориэна долгий путь, — Сэм вздохнул и махнул рукой куда-то к вершинам Черных Гор, едва видимым в глубокой тьме на фоне черного неба.
