— Здесь мы свернем, Сэм, — сказал Фродо. — И свернем к востоку, — он вздохнул, глядя на угрюмые кряжи, пересекавшие долину. — У меня хватит сил, только чтобы отыскать там наверху какую-нибудь нору.
Русло реки ушло вниз. Хоббиты по осыпи съехали туда и побрели через него. Кое-где, к своему удивлению, они натыкались на тёмные озерки — туда с чуть слышным журчанием впадали нити ручейков из какого-то источника в долине. На ее внешнем краю под западными горами Мордор был умирающей землей — но еще не умершей. Здесь кое-что росло, боролось за жизнь — твердое, изогнутое, колкое. В ущельях Моргая по другую сторону долины таились низкие чахлые деревья, острая серая трава воевала с камнями, иссохший мох опутывал их; и всюду стлались изодранные, спутанные стебли куманики, у некоторых были длинные шипы, другие вооружились кривыми колючками. Сморщенные прошлогодние листья скрипели и шуршали на них, но почки только раскрылись. Мухи, мертвенно-серые или черные, жужжали и кусались. Над куманикой тучами висело голодной комарье.
— Тонковаты доспехи у орков, — Сэм отмахивался обеими руками. — Нам бы их шкуру!..
В конце концов Фродо выбился из сил. Они взбирались по узкой пологой лощине, но до последнего гребня было еще далеко.
— Я должен отдохнуть, Сэм, — проговорил Фродо. — И поспать — если смогу.
Он огляделся, но в этом мрачном краю и зверю, казалось, было негде укрыться. Наконец, утомленные, они заползли под занавес куманики, что свешивался с низкой скалы.
Там они поели. Лембас берегли «про черный день»; поэтому Сэм развязал свой мешок и достал немного сушеных фруктов и вяленого мяса, и хоббиты отпили по глотку воды. Они пили еще раз из озер в долине, но жажда не прошла. Едкий привкус воздуха сушил рот. Когда Сим думал о воде, он падал духом. За Моргаем лежало плато Горгороф — и его надо было пересечь.
— Спите сначала вы, господин Фродо, — сказал Сэм. — Опять темнеет. Верно, день кончился.
Фродо зевнул — и спал, не успел Сэм договорить. Сэм боролся с усталостью и взял Фродо за руку; так он и сидел, пока не настала глубокая ночь. Потом, чтобы не уснуть, выполз из-под укрытия и осмотрелся. Что-то трещало, скрипело и чавкало, но ни шагов, ни голосов было не слыхать. Над вершинами Гор Тьмы тускло светилось ночное западное небо. Там, в вышине, выглянув в разрыв туч, мигала белая звезда. Красота ее поразила Сэма в самое сердце, он словно бы вновь взглянул на покинутые земли, и надежда вернулась к нему, ибо ясная и холодная, точно копье, пронзила его мысль, что Завеса Тьмы, в конце концов, вещь проходящая; всегда будут в мире Свет и Краса, до которых ей не дотянуться.
Его песня в башне Заставы была вызовом, а не надеждой, потому что тогда он думал о себе. Теперь — на миг — своя судьба и даже судьба хозяина перестали тревожить его. Он заполз назад в куманику, улегся рядом с Фродо и забылся глубоким спокойным сном.
Они проснулись вместе, рука в руке. Сэм был свеж; но Фродо зевал. Во сне его мучили кошмары, видения огня — и пробуждение не принесло покоя. И все же сон подлечил его: он стал сильнее, мог нести свою ношу дальше — до конца. Хоббиты не знали ни сколько теперь времени, ни сколько они проспали; но, хлебнув воды, снова пошли по лощине, пока она не оборвалась отвесной скользкой осыпью. Тут уже не было ничего живого; вершины Моргая были голыми, иззубренными, бесплодными, как грифельная доска. Побродив и поискав, они нашли тропку и, после сотни футов цеплянья и карабканья, были наверху. Они подошли к расселине меж темных утесов и, миновав ее, оказались на самом краю последней ограды Мордора. У подножия обрыва, в пятнадцати сотнях футов под ними, лежала равнина — она протянулась в бесформенный мрак за гранью видимого. Ветер дул с запада, и огромные тучи уплывали на восток; но лишь мутный серый свет проникал в Горгороф. Там дымы нисходили на землю и таились в низинах, а трещины курились мглой.
Все еще далеко, не меньше чем в сорока милях, пылала Роковая Гора — подножье в тлеющих обломках, вершина пробила тучи. Огни ее приугасли, и она стояла в дымной дреме, как грозный опасный зверь. Позади неё повисла тьма, зловещая, как грозовая туча — завеса Барад-Дура, возведенного на протянутом с севера отроге Изгарных Гор. Черный Властелин глубоко задумался, и Глаз был обращен вовнутрь в сомнениях и страхе: Он видел ясный клинок и суровое, благородное лицо — и какое-то время все его помыслы были обращены на это; и над всей Его великой твердыней нависла мгла.
С отвращеньем и интересом смотрели Фродо и Сэм на ненавистные земли. Между ними и дымной горой все казалось мертвым — выжженная пустошь.
