Интересно, думалось хоббитам, как Властелин этого царства умудряется содержать рабов и воинов. Однако у него были и те и другие. Повсюду, куда ни кинь взгляд, вдоль обрывов Моргая и дальше на юг, стояли лагеря, некоторые из палаток, некоторые — как маленькие поселки. Один из самых больших лагерей был как раз под ними. Он теснился на равнине, как огромное осиное гнездо, вдоль мрачных прямых улиц которого тянулись хижины и низкие тускло — коричневые дома. Вокруг них кишел народ; широкая дорога бежала оттуда на юго — восток, к Моргульскому тракту, и по ней торопились ряды маленьких черных фигурок.
— Не по мне все это, — проворчал Сэм. — Безнадежное дело — не считая того, конечно, что где столько народу — там и вода будет, и само собой, еда. Там ведь и орки и люди, если я не ослеп.
Ни он, ни Фродо не знали ни об огромных, возделываемых рабами полях далеко на юге Его владений, за дымами Горы, у темных вод озера Веред; ни о широких трактах, что вели на восток и юг в обложенные данью земли — оттуда солдаты Мордора привозили фургоны добра и снеди, пригоняли рабов. Здесь, в северных районах, были копи, кузни, военные лагеря; и здесь Черный Властелин собирал воедино свои рати. Первые уже двинулись на север — а на смену им подходили новые; Он собрал их вокруг Кириф-Горгора для решительного удара. А если его целью была защита Горы от любого вторжения — Он преуспел и в этом.
— Ну, ладно, — продолжал Сэм. — Что бы они там ни пили — нам этого все равно не видать. Спуска-то нет. И потом — не можем же мы ползти через эту пустошь на глазах у стольких врагов, даже если бы и спустились.
— Однако мы должны попытаться, — настойчиво сказал Фродо. — Дела идут не хуже, чем я ожидал. Я никогда не надеялся пересечь плато. Не надеюсь и теперь. Но я должен сделать все, что смогу. Сейчас надо постараться не попасть им в лапы как можно дольше. Так что мы опять пойдем на север и поглядим, что будет, когда равнина станет поуже.
— Лучше не станет, — мрачно заявил Сэм. — Там, где она сузится, орк будет сидеть на орке, человек — на человеке, а все вместе — друг на друге. Увидите, господин Фродо.
— Увижу, конечно, — если мы туда когда-нибудь дойдем, — Фродо пошел прочь.
Вскоре они поняли, что по бездорожью гребней Моргая им не пройти; пришлось возвращаться той же лощиной и искать тропу по долине. Трудный путь: они не рискнули снова идти по дороге. Через пару миль они увидели небрежно втиснутую в обрыв заставу орков — стену и кучку каменных хижин перед темным устьем расселины. Движения хоббиты не заметили, но крались осторожно, таясь за колючими кустами, которыми густо поросло древнее русло.
Еще две-три мили — и застава скрылась из виду; но едва они вздохнули свободней, как услышали громкие и резкие орочьи голоса. Хоббиты быстро нырнули в бурые чахлые кусты. Голоса приближались. Внезапно появились два орка. Один — в коричневых лохмотьях, чернокожий, с роговым луком; ноздри его короткого широкого носа раздувались — ну точно ищейка, подумали хоббиты. Другой был солдат, вроде Шаграта, со знаком Глаза на плаще. За спиной у него тоже висел лук, а в лапе он держал короткое копье. Как обычно, они ссорились — а так как были из разных племен, то ругались на Всеобщем языке.
Маленький орк остановился шагах в двадцати от места, где затаились хоббиты.
— Нар! — проворчал он. — Я иду домой, — он кивнул через долину на заставу. Незачем мне утомлять нос на камнях. Здесь следов нет и не было. Говорю тебе: оно ушло, поднялось в горы, а не вдоль долины.
— Немного же от вас пользы, маленькие носачи! — сказал большой орк. — По мне — так глаза лучше любого нюха.
— И много ты ими разглядел? — зарычал второй. — Гарн! Ты ведь даже не знаешь, что ищешь.
— А чья это вина? — огрызнулся солдат. — Не моя. Это все идет от Вышнего. Сперва говорят: эльф в сияющей кольчуге; потом — что-то вроде гномов; еще потом — кучка восставших урхов; а может, тут все они вместе.
— Они там все головы потеряли, — пробурчал нюхач. — А некоторые начальники и шкуру скоро потеряют. Слыхал я, на Заставу был налет, добрая сотня ребят там полегла, а пленник удрал. Если ваше племя такое же удачливое в бою — нечего удивляться плохим вестям.
— А кто говорит, что вести плохи?! — взвился солдат.
— А кто говорит, что нет?
— Это изменнические разговоры, и я тебя заткну, если сам не заткнешься, понял?
— Ладно, ладно, — сказал нюхач. — Думать ты мне все равно не запретишь… Но что с этого получит черный выползок? Тот непонятно-кто на шлепающих лапах?
— Не знаю. Может, и ничего. Но шмыгает-то он здесь неспроста. Проклятье! Не успел он удрать — как тут же и понадобился — да еще живой, да еще быстро.
— Да поймаем мы его, поймаем и прикончим, — прорычал нюхач. — Он затоптал все запахи, пока возился с той брошенной кольчугой.
— Как ни крути, а она спасла ему жизнь, — заметил солдат. — Я тогда не знал, что он нужен, и выстрелил в него — а стреляю я без промаха — с пятидесяти шагов; но он удрал.
