На отрогах стояли форты и башни, горели сторожевые костры; а поперек прохода вздымался земляной вал, за которым был глубокий ров — пересечь его можно было по одному-единственному мосту.
Немного севернее, в углу, где западный отрог ответвлялся от главного хребта, стоял древний замок, теперь — одна из многих орочьих застав. Дорога, извиваясь, спускалась оттуда, поворачивала к востоку в двух-трех милях от места, где прятались хоббиты и сбегала по уступу на склоне отрога вниз на равнину — к Льдистоустью.
Хоббиты осматривались — и им казалось, что путь их на север был напрасен. Равнина справа курилась туманом, и они не видели там ни лагерей, ни вражьих отрядов; но за всем районом пристально следили форты Карах-Ангрена.
— Мы зашли в тупик, Сэм, — безнадежно вздохнул Фродо. — Идти вперед — прийти к этой орочьей крепости, а единственная дорога — дорога от нее, если только мы не пойдем назад. Нечего и думать подниматься на западные склоны или спускаться по восточным.
— Так пойдемте по дороге, господин Фродо, — сказал Сэм. — Пойдемте и попытаем счастья — если в Мордоре есть счастье. Нельзя нам бродить вокруг да около — еды-то не прибавится! Надо сделать рывок.
— Ладно, Сэм, — Фродо грустно улыбнулся. — Веди меня! У тебя еще осталась надежда… У меня ее нет. Да и рывки не для меня. Хорошо, если я смогу плестись за тобой.
— Сперва поспите и поешьте, господин Фродо, а потом уж поплетемся. Вот, держите!
Он протянул Фродо воду и целую лепешку и сделал ему подушку из своего плаща. Фродо был слишком утомлен, чтобы спорить, а Сэм не сказал ему, что он выпил последнюю воду и съел не только свой, но и сэмов хлеб. Когда Фродо уснул, Сэм склонился над ним, прислушиваясь к дыханию. Лицо хозяина было изможденным, худым, однако, казалось во сне спокойным и ясным.
«Ничего не поделаешь, хозяин, — пробормотал Сэм про себя. — Придется мне, видно, оставить вас на время… Нам нужна вода, не то мы и шагу не сделаем».
Сэм пополз вперед и, двигаясь меж камней осторожней самого осторожного хоббита, спустился к руслу и некоторое время двигался вдоль него на север, пока не дошел до каменных обломков. В давние времена тут, без сомнения, был маленький водопад — теперь же царили сушь и тишь. Но Сэм не поддался отчаянью: он склонился и прислушался — и к восторгу своему услыхал журчание. Вскарабкавшись по обломкам, он нашел тоненькую струйку темной воды: она стекала по откосу в небольшую ямку и пропадала под камнями.
Сэм попробовал: пить было можно. Тогда он напился, наполнил баклагу и повернул назад. И тут заметил черную тень, проскользнувшую неподалеку от спящего Фродо. Подавив вскрик, Сэм спрыгнул с камней и помчался изо всех сил. Ему не терпелось схватить тварь за горло. Но осторожная тень услышала его — и метнулась прочь. Сэму почудился последний ее взгляд из-за скалы — потом все исчезло.
«Удача не покинула меня, — сказал он себе. — Но дело шло к тому. Мало нам орков — так еще тварь эта треклятая бродит вокруг! Жаль, не подстрелили его…»
Он уселся подле Фродо, но не будил его; однако заснуть не решался. Наконец, когда почувствовал, что глаза его закрываются сами собой, Сэм тихонько потряс Фродо.
— Боюсь, Голлум этот опять объявился, господин Фродо, — сказал он. — Я уходил набрать воды; а как пошел назад — видел: нюхал он тут… Я это к чему: небезопасно нам обоим спать, а у меня, уж вы простите, сударь, веки просто — таки склеиваются.
— О чем ты говоришь, Сэм! — сказал Фродо. — Ложись сейчас же! Но по мне лучше Голлум, чем орки. Он-то нас им не продаст — если только сам не попадется.
— Но он может чуток пограбить и поубивать — сам, — проворчал Сэм. — Вы уж не спите, господин Фродо. Баклага полная — пейте. Мы ее снова наберем, когда пойдем… — и он провалился в сон.
Когда он проснулся, свет угасал. Фродо сидел прямо, опершись на скалу — и спал. Баклага была пуста. Голлума видно не было.
Вернулась мордорская тьма, и сторожевые огни яростно пылали на вершинах, когда хоббиты вновь вышли в путь — самый опасный с начала похода. Сперва они сходили к родничку, а потом осторожно выбрались на дорогу — там, где она сворачивала к Льдистоустыо. Узкая тропа не была огорожена — а крутой обрыв с одного ее бока становился все глубже и глубже. Хоббиты постояли, прислушиваясь, ничего не услышали и твердым шагом двинулись вперед.
Отшагав добрую дюжину миль, они сделали привал. Позади тропа отклонялась к северу, и место это скрылось из виду. Это и принесло беду. Они немного отдохнули и пошли дальше, как вдруг услышали в ночной тиши звук, которого все время в тайне боялись: шум шагающих ног. Он был пока далеко, но, оглянувшись, они увидели мерцание факелов, возникающих из-за поворота меньше чем в миле позади; двигались враги быстро — слишком быстро, чтобы Фродо успел удрать.
— Этого я и боялся, Сэм, — сказал Фродо. — Мы доверились удаче, а она подвела нас. Мы попались.
Он взглянул на скальную стену, которую строители древней дороги сделали отвесной. Перебежал тропу и заглянул в темную мглистую яму.
— Попались! — повторил он. И, повесив голову, опустился на землю.
