Чувствуя непонятное облегчение, путники сделали еще один привал — совсем короткий. Голлум торопил и понукал их. По его расчетам, от Мораннона до перекрестка близ Осгилиата оставалось около тридцати лиг, и он хотел одолеть их за четыре перехода. Поэтому вскоре хоббиты, превозмогая усталость, снова двинулись в путь и шли до тех пор, пока над бескрайней серой пустыней не начал медленно разливаться свет зари. Лиг восемь, пожалуй, позади осталось, но дальше хоббиты идти не могли, даже если бы отважились.
Рассвет открыл глазам путников, что земля вокруг уже не так истерзана и пустынна. Слева по–прежнему угрожающе и величественно темнели горы, но дорога — теперь, в свете утра, ее было хорошо видно — все больше уклонялась от черных подножий, отгораживаясь от них пологими склонами, которые, словно темным обволоком туч, сплошь были покрыты угрюмым лесом. По другую сторону дороги, там, где шли хоббиты, простиралась бугристая вересковая пустошь, где топорщились кизил, ракитник и еще какие–то неизвестные кустарники. Кое–где рощицами, по две и по три, высились корабельные сосны. Почти забыв про усталость, хоббиты снова воспряли духом: всей грудью они вдыхали свежий, смолистый воздух, напоминавший о холмах далекого Северного Предела. Как хорошо было получить отсрочку и оказаться в этой земле, которая досталась Черному Властелину всего несколько лет назад и не успела еще полностью прийти в запустение! Но они помнили и об опасности, о Черных Воротах, которые все еще были рядом, хотя мрачные громады гор скрыли их от взгляда. Нужно было отыскать надежное укрытие, где путники могли бы спрятаться от недобрых глаз и дождаться темноты.
День прошел неспокойно. Хоббиты поглубже зарылись в вереск и считали томительные часы, похожие друг на друга как две капли воды. Тень гор еще падала на них, да и солнце пряталось в дымке. Правда, несколько раз Фродо удалось заснуть настоящим, глубоким и мирным сном — теперь он полностью доверял Голлуму, а может, слишком устал, чтобы следить за ним. Иное дело — Сэм. Даже убедившись, что Голлум спит как убитый, правда, постанывая и вздрагивая (ему снились какие–то свои, голлумовские, потайные сны), верный слуга почти не решался задремать. Впрочем, причиной бессонницы мог быть и голод: Сэм начинал не на шутку тосковать по домашней пище, из печи, с пылу да с жару…
Когда тени смешались и слились в одну сплошную серую мглу, хоббиты и Голлум снова выступили в путь. Вскоре Голлум решился вывести хоббитов на дорогу. Теперь они пошли быстрее, но возросла и опасность. Слух чутко ловил шорохи: в любую минуту впереди или сзади можно было ждать цоканья копыт или грохота сапог. Но за ночь ни пеших, ни конных на пути не встретилось.
Дорога была проложена во времена давно забытые[433]. Вблизи Мораннона ее, видимо, подновляли, но уже верстах в сорока от Ворот дикая природа брала свое. Впрочем, следы трудов человеческих еще не исчезли, и старые камни мостовой лежали на прежних местах, образуя, как и раньше, прямую, точно стрела, линию, вытянутую строго на юго–запад. Когда на пути вставал невысокий холм, дорога прорезала его насквозь, если же приходилось пересекать ручей или овраг — взбегала на каменный виадук древней работы, широкий и изящный. Но мощеный участок вскоре кончился. В кустах еще белел изредка обломок колонны, под ногами нет–нет да попадалась растрескавшаяся, покрытая мхом плита, но буйно разросшийся вереск, пышный подлесок и папоротник–орляк так густо заткали обочины, не брезгуя и самой дорогой, что в конце концов она превратилась в обыкновенный заброшенный проселок. Однако и проселок по–прежнему никуда не сворачивал и вел к цели наикратчайшим путем.
Вверившись дороге, путники вскоре достигли северной границы края, который люди называли Итилиэном[434], — благословенной страны взбирающихся по кручам лесов и стремительных водопадов. Ночь стояла дивная, с полной луной и звездами; хоббитам казалось, что воздух становится все благоуханнее. По недовольному сопению и бормотанию Голлума нетрудно было догадаться, что он тоже чует это, но радости отнюдь не испытывает. С первыми признаками рассвета маленький отряд снова остановился.
Дорога, прорезая скальный выступ, проходила по глубокой и длинной расселине, склоны которой ближе к середине становились совершенно отвесными. Неподалеку от выхода из расселины хоббиты нашли удобный подъем, вскарабкались на западный склон и осмотрелись.
