– Эй, Голлум, — окликнул он наконец. — У меня есть для тебя работенка. Сходи–ка набери в эти котелки воды и принеси сюда.
– Хорошо, Смеагол принесет воды, ладно, — согласился Голлум. — Но зачем хоббиту столько воды? Он уже напился, он уже помылся.
– Не беспокойся, — сказал Сэм. — Не можешь догадаться, так увидишь. И чем скорее принесешь воды, тем скорее увидишь. Только не повреди котелков, а то я из тебя сделаю отбивную!
Голлум повиновался. Пока он ходил, Сэм снова подошел к Фродо и посмотрел на него. Тот спал все так же мирно, но теперь Сэму бросилось в глаза, как исхудали руки и лицо хозяина. «Какой он тонкий стал! Одни кости, — подумал Сэм. — Не дело для хоббита! Если удастся как следует приготовить этих кроликов, сразу разбужу его!»
Сэм набрал папоротника посуше и полез на склон за сучьями и хворостом. Наверху ему повезло — он отыскал на земле сломанную кедровую ветку. Запасшись дровами, он вырыл в склоне, сразу над папоротниками, ямку, сложил туда хворост и с привычной ловкостью развел огонь. Дыма костерок почти не давал, зато распространял сладкий кедровый аромат. Когда вернулся Голлум, балансируя котелками и что–то ворча себе под нос, Сэм уже вовсю хлопотал над огнем, укрывая его от ветра и подкладывая палочки потолще.
Поставив котелки на землю, Голлум внезапно увидел, чем занят хоббит. Раздался тонкий свистящий вскрик. Голлум, похоже, рассердился и в то же время перепугался насмерть.
– Ах, ах! Ш–ш–ш! Нет! Нет! Глупые хоббиты, безмозглые, да, безмозглые! Они не должны этого делать!
– Чего делать? — поднял голову удивленный Сэм.
– Нельзя кормить эти гадкие крас–сные язычки! — зашипел Голлум. — Огонь! Огонь! Это опас–с–сно, да, да! Он жжет, он убивает! Он привлечет врагов, да–да, врагов!
– Ну, это навряд ли, — отмахнулся Сэм. — Если костер не задымит, ничего не случится, а если не класть в него сырых дров, он и не задымит. Но если дым все–таки пойдет, тоже ничего страшного. Авось обойдется. Надо сварить этих кроликов, понимаешь?
– Сварить?! — взвизгнул Голлум в отчаянии. — Испортить мясо, прекрасное мясо, которое Смеагол принес глупому хоббиту, бедный, голодный Смеагол?! Зачем? Зачем, глупый, безмозглый хоббит?! Кролики молоденькие, кролики мягкие, кролики вкусные. Съешь их, съешь прямо так!
И Голлум вцепился в одного из кроликов, уже освежеванных и лежащих возле огня.
– Ну, ну, тише, — остановил его Сэм. — Каждому свое. Ты давишься нашим хлебом, а меня тошнит от сырой крольчатины. Ты принес мне кроликов, значит, они мои, ясно? А если они мои, то я сделаю с ними, что захочу: захочу — приготовлю, захочу — оставлю так. Но я хочу их именно приготовить. Не желаешь — не смотри. Поймай себе еще и поступай, как тебе нравится, только чтоб я тебя не видел. Тебе не будет видно костра, а мне не будет видно тебя, и обоим будет хорошо. А за дымом я пригляжу, не беспокойся. Устраивает?
Голлум, ворча, отступил и заполз в папоротники, а Сэм занялся котелками.
«Чтобы приготовить кролика, — сказал он себе, — хоббиту нужна пряная травка и какие–нибудь корешки да овощи, но лучше всего картошка! А о хлебе лучше и не вспоминать. Зелень, кажется, раздобыть нетрудно…»
– Голлум! — тихонько позвал он. Тот высунулся из папоротников. Вид у него был далеко не дружелюбный и отнюдь не услужливый. — Потрудился бы ты еще разок для ровного счета! Притащи парочку лавровых листочков, щепотку чабреца и пучок шалфея! Только шевелись, а то скоро закипит! Давай, действуй!
– Нет, — отрезал Голлум. — Смеагол не рад. Смеагол не любит пахучей травы. Смеагол не ест корни и траву, нет, Сокровище мое, он их ест, только если совсем изголодается или если очень заболеет, бедный, бедный Смеагол!
– Вот я его самого брошу в котелок, если он не будет делать, что просят, — рассердился Сэм. — Сэм устроит Смеаголу такую головомойку, что Смеагол станет как шелковый, да, да, Сокровище мое! Будь сейчас другое время года, я послал бы Смеагола за брюквой и морковкой, и за картошкой, да! Спорю, здесь навалом разных диких корнеплодов. Эх, дорого бы я сейчас заплатил за полдюжины клубеньков!
– Смеагол не пойдет, нет, не пойдет, Сокровище мое! Смеагол больше никуда не пойдет, — просвистел Голлум. — Смеаголу страшно, он очень устал, да, а хоббит плохой, хоббит совсем, совсем нехороший. Смеагол не будет копать брюксу и морковсу, нет. И картошту — нет, и картошту не будет. Что такое «картошта»? Что это такое, а, Сокровище мое?
– Кар–то–шка, — поправил Сэм. — Картошка — это главная отрада моего Старикана и отличное лекарство от пустого желудка. Но сейчас ее все равно днем с огнем не сыщешь, так что не беспокойся. Будь добрым, хорошим Смеагольчиком и принеси мне травки, чтобы я лучше о тебе думал. А если ты меня послушаешь и начнешь новую жизнь, я когда–нибудь приготовлю тебе настоящую картошку. За мной не заржавеет. Жареная картошка с рыбой[435], приготовленная самим С.Гэмги! Небось от такого даже ты не отказался бы!
– Конечно, отказался бы. Вот еще! Зачем портить вкусную, хорошую рыбку, зачем ее жечь? Дай мне лучше сырой рыбки, дай сейчас, а противную жареную картошку оставь себе!
