Когда рассвело окончательно, хоббиты увидели, что горы широкой дугой отступили к востоку. По другую сторону уходили вниз пологие склоны, терявшиеся в смутной дымке. Всюду были рассыпаны небольшие рощицы, отделенные друг от друга привольными полянами. Среди источающих смолу елей, кедров и кипарисов красовались еще какие–то хвойные деревья, о которых в Заселье и не слыхивали, а залитые светом лужайки изобиловали душистыми травами и кустарниками. Ривенделл и родное Заселье уже много дней как остались далеко на севере, но только теперь, в этом краю, защищенном горным хребтом от холодных ветров, хоббиты почувствовали, как изменился климат. Здесь уже царила весна: пласты мха и дерна зазеленели молодыми побегами, лиственницы выпустили светлые, нежные пальчики. Птицы пели, и трава пестрела мелкими цветами. Итилиэн, обезлюдевший сад Гондора, даже одичав, хранил старинное очарование, словно растрепанная, но по–прежнему прекрасная дриада.
К югу и западу от Итилиэна простиралась теплая, солнечная долина Андуина. От восточных ветров этот край заслоняла, не закрывая солнца, горная цепь Эфел Дуат, с севера защищали скалы Эмин Муйла, но с юга Итилиэн целиком открыт был теплым, влажным морским ветрам. Здесь во множестве сохранились деревья–великаны, посаженные еще в незапамятные времена. За этими патриархами давно уже никто не ухаживал, и они медленно дряхлели в окружении буйного, многочисленного и беспечного потомства. Тесной стеной стояли тамариски и остро благоухающие камедью мастиковые деревья, оттененные темной глянцевой зеленью маслин и лавров; кое–где можно было набрести на куст можжевельника или на целую миртовую рощицу; выстреливали из земли жесткие стебли чабера, густой, ползучий тимьян опутывал камни плотным ковром; голубыми, красными, бледно–зелеными звездочками цвел в траве шалфей, кудрявилась свежепроклюнувшаяся дикая петрушка, пускал первые побеги пахучий майоран. Сэм примечал среди пестрого многотравья немало диковин: некоторых запахов он не знал, а некоторых трав не видывал. По обрывам уже расползались камнеломка и очиток, на полянах проснулись первоцветы, у корней деревьев белели целые россыпи нарциссов, и бесчисленные лилии кивали полураскрывшимися головками из густой темной травы по берегам горных речек, что приостанавливали свой бег к Андуину в разлившихся по прохладным ложбинам озерцах.
Путники сошли с дороги и спустились немного вниз по горному откосу. Они путались в густой, высокой траве, продирались сквозь заросли, и в ноздри им бил острый, пряный запах. Голлум кашлял и вполголоса бранился; что касается хоббитов, то они дышали полной грудью, всласть. Один раз Сэм даже рассмеялся — просто так, от радости. Шли они вдоль быстрого ручейка, что вскоре привел их к озерцу, заполнившему неглубокую лощину среди камней. В древности здесь был каменный бассейн; теперь его разрушенные стены заткал мох и увили побеги шиповника. Вокруг бассейна стройными рядами взвились из перегноя сабли ирисов, а на темной, блестящей от мелкой ряби воде раскинулись листья кувшинок; озерцо было глубоким, чистым, и через дальний край каменного овала, еле слышно журча, сочилась вода.
Хоббиты умылись и напились свежей воды из ручья там, где он стекал в озерцо. Утолив жажду, они отправились на поиски укромного местечка — отдохнуть и скрыться от посторонних глаз: как ни прекрасен казался этот край, ныне им владел Враг. От дороги они отошли всего на каких–нибудь несколько шагов, а уже успели наткнуться на шрамы древних сражений и свежие раны, нанесенные лесу руками орков и других гнусных приспешников Черного Властелина: тут среди кустов зияла ничем не прикрытая яма с мусором и объедками, там медленно умирало неизвестно зачем срубленное дерево, сверху донизу изрезанное ножом. Среди зловещих рун можно было разглядеть грубое изображение глаза.
Сэм, углубившийся в заросли на дальнем берегу озерца, так увлекся, разглядывая незнакомые травы и деревья, что позабыл о Мордоре — но тут же получил напоминание о том, что опасность никуда не исчезала. Он наткнулся на черный круг выжженной травы, посередине которого громоздилась целая груда обугленных костей и черепов. Зелень уже успела набросить на них свое покрывало, и быстро ветвящиеся побеги вереска, ломоноса и шиповника постепенно подбирались к этим жутким свидетелям чудовищного пира. Однако следы огня были свежими… Сэм поспешил возвратиться к остальным, но ничего не сказал им о находке: кости лучше было оставить в покое — не хватало, чтобы Голлум полез копаться в них!
– Надо где–нибудь залечь, — объявил Сэм. — Только не здесь, не внизу. По мне, лучше подняться немного повыше.
