– Знаю, о чем вы хотите спросить, мэм. Но, поверьте, у меня не было другого выхода: иначе пуля сидела бы во мне… Мистер Кауфман, – обратился он к находящемуся там же старому клерку, – вы уже проверили у леди документы на страховку?
– Там все в ажуре, – сказал тот. – Выплата производится в течение десяти дней…
Аманда Шарп уже собралась уходить. Стендифер видел это и не пытался ее задерживать. Он считал, что отдых, время и некоторое количество денег помогут ей решить свою судьбу.
Однако, когда она стояла в дверях, он позволил себе негромко пробурчать:
– И все-таки, черт возьми, департамент Страхования, Статистики и Истории сумел кое-что сделать для дочери моего доброго друга. Конечно, Статистика тут была ни при чем, История – тоже дала слабину, но зато Страхование… Выстрелило прямо в десятку!
Автобус «Обозрение Нью-Йорка» готовился тронуться. Вежливый кондуктор рассадил веселых обозревателей на верхушке. Тротуар был запружен зеваками, собравшимися посмотреть на зевак. Так подтвердился еще раз закон природы, гласящий, что всякая тварь на сей земле является добычей другой твари.
Человек с рупором высоко вознес свое орудие пытки. Машина огромного автобуса забилась и запыхтела, как сердце у заядлого кофепийцы. Обозреватели на верхушке нервно ухватились за поручни. Старая дама из Вальпараисо, Индиана, закричала, что она хочет на сушу. Но прежде чем колеса начнут вращаться, выслушайте краткое предисловие, которое укажет вам кое-что интересное в турне, предпринятом для обозрения жизни.
Быстро и с состраданием узнает белый человек белого человека в африканских джунглях; внезапно и крепко рождается духовная связь между матерью и дитятей; без колебаний бросятся хозяин и собака в неширокий пролив, отделяющий их друг от друга; неизмеримо быстро проносятся краткие вести между влюбленными. Но все эти примеры покажутся вам примерами медленного и слепого обмена симпатиями и мыслями в сравнении с примером, являемым автобусом «Обозрение Нью-Йорка». Вы узнаете (если до сих пор не знали), что два человеческих существа только тогда поистине быстро и глубоко запечатлеваются в сердце и душе друг друга, когда сидят друг против дружки.
Зазвенел гонг, автобус величественно тронулся с места, и образовательное путешествие на сухопутном корабле «Глазей на столицу мира» началось.
На заднем, самом высоком месте сидели Джеймс Виллиамс из Кловерделя, в Миссури, и со вчерашнего дня миссис Джеймс Виллиамс – новобрачная.
Наберите, друг наборщик, черненьким это последнее слово – слово из слов в откровении жизни и любви. Запах цветов, взятка пчелы, первый плеск вешних вод, увертюра жаворонка, шоколадка на самой верхушке пирога творения – вот что такое новобрачная. Священна жена, почтенна матерь, соблазнительна дачная девица, но новобрачная – чек на государственный банк среди свадебных подарков, которые боги посылают человеку, берущему себе в супруги смертную.
Автобус поднимался по Бродвею. На мостике этого крейсера стоял капитан и в рупор провозглашал пассажирам дива-дивные большого города. С открытыми ртами, развесив уши, внимали они описанию чудес, развертывавшихся перед их глазами. Смущенные, возбужденные осуществлением мечты, взлелеянной ими в провинции, они пробовали отвечать глазами на антифоны рупора. В величественном стрельчатом соборе они видели особняк Вандербильта, в переполненном, как улей, массиве Центрального вокзала они с удивлением обнаруживали скромную хижину Расса Сейджа, в горах строительного мусора, навороченных по пути прокладки канализации, они лицезрели холмы Гудзона.
Но я попрошу вас обратить внимание на миссис Джеймс Виллиамс – вчера еще она была Хетти Чалмерс, красоткой Кловерделя. Светло-голубой – цвет новобрачной; она имеет на него право. И этот цвет почтила своим выбором миссис Виллиамс. Бутон розы охотно уступил ее щечкам от своего свежего розового, а что касается фиалок… ее глаза хороши и так, как они есть… не извольте беспокоиться, фиалка. Бесполезная полоска белой кисеи – или белого шифона, или, может, это был тюль – завязывалась у нее под подбородком, прикидываясь, что удерживает на месте ее шляпу. Но вы знаете так же хорошо, как и я, что это делали шпильки, а не она.
И на лице миссис Джеймс Виллиамс была собрана маленькая хрестоматия из лучших в мире мыслей в трех томах. Том I содержал в себе мысль, что Джеймс Виллиамс – прекрасный человек. Том II заключал в себе этюд о мире, доказывающий, что мир – прелестное местечко. Том III скрывал в себе убеждение, что, восседая на самом высоком месте в автобусе «Обозрение Нью-Йорка», они ехали с головокружительной и побивающей все рекорды быстротой.
Джеймсу Виллиамсу, как вы, наверное, догадались, сравнялось около двадцати четырех. Он был хорошо сложен, энергичен, силен, добродушен, в приподнятом настроении. Он совершал свое свадебное путешествие.
