Влюблённые полностью

— Прости отцу это бессвязное старческое молчание. — Его приглушенный голос был тихим и пугающе холодным, а затем Диего вскинул голову и посмотрел на Александра своими выцветшими глазами. — Так что там с твоей работой. Еще не надумал ее бросить и уйти к нам? Ты же понимаешь, эти ваши фирмы… — он сделала неопределённый жест рукой, — они пустышки. Сколько таких уже вырастало и исчезало у меня на глазах! Я и сам когда-то был партнёром.

Он мягко рассмеялся. Александр засмеялся в ответ, чувствуя от этого странную неловкость, и поспешил скрыть ее в выплеснутом щедрой рукой в стакан виски.

— Дай угадаю, тебя выгнали? — он посмотрел на отца поверх края стакана, следом опрокинув в себя все содержимое.

— Нет, — Диего закинул ногу на ногу, грея подошву тапка об огонь камину, — твой дед подсуетился и выкупил фирму. Теперь она — часть нашего семейного бизнеса. Те самые юристы, которые вытаскивали твою задницу из неприятностей, когда ты об этом даже не догадывался, улаживали все конфликты и обеспечивали тебе место в правлении на случай моей внезапной, хотя как она может быть внезапной в моем возрасте, смерти. — Он смотрел на Александра, увлечённо изучающего перекатывающиеся по дну кубики льда. — А ты теперь даже не хочешь к ним присоединиться. Нехорошо это, Александр. Ой как нехорошо. Подумай. Может твоё решение немного… изменится?

— Мисс Эдельштейн, — судья негромко прокашлялся и оттянул ворот мантии, — я понимаю ваш пыл правосудия и желание выслужиться перед начальством, но умерьте несколько свои аппетиты. Мистер Куэрво… — он обернулся к Александру.

— Да.

— Не перебивайте меня. Мистер Куэрво, — губы судьи расплылись в улыбке от вспыхнувшего на щеках Александра пристыженного румянца, и он продолжил: — я склонен удовлетворить ваше ходатайство. На каком размере залога вы настаиваете?

— Пять тысяч долларов.

— Что?! — прокурор подавилась воздухом от возмущения. — Ваша честь, должна напомнить, что в штате Иллинойс размер залога определяется рыночной стоимостью хранимых наркотиков. Поэтому обвинение настаивает минимум на миллионе трёхстах тысячах.

— А может мне сразу продать все почки присутствующих в этом зале? — громко подал голос из-за стекла Алан. — Или тогда мне предъявят обвинения в незаконной торговле органами? Кстати, если есть незаконная торговля, то должна быть и… законная? Что нужно сделать, что законно торговать человеческими органами на рынке, ваша честь? Зарегистрировать фирму и платить налоги? В этой же стране больше всего боятся прихода налоговых офицеров?

— Мистер Маккензи, — резко повернувшись к Алану и сжав дрожащие кулаки, прошипел Алекс, — держите себя в руках и не мешайте мне вас защищать.

— Да? А мне показалось, Александр, что ты хочешь упечь меня за решётку. Или ты уже передумал?

Упечь Алана Маккензи за решётку? Да, у Александра были подобные мысли. И он сам был бы не прочь раскопать на Алана материалы, от которых суд несомненно пришёл бы в восторг. Но руководство фирмы было несколько иного мнение. Почему-то они цеплялись за дело Маккензи и всячески направляли Александра в русло оправдательного вердикта против его воли и воли закона.

— Ваша честь, — сделав глубокий вдох, Александра схватился за край судейской трибуны, и продолжил: — мой клиент не обязан нести ответственность за халатную работу полиции. Если бы детектив Калверт лучше выполнял свою работу…

О, если бы детектив Калверт лучше выполнял свою работу, Александру Куэрво не пришлось бы портить зрение в опустевшем юридическом офисе, разглядывая мутные фотографии экрана с камер наблюдения гаражного склада. Ему бы не пришлось потеть и спешно ехать домой, удерживая в голове одну единственную мысль: на видеозаписи были не люди Алана Маккензи, а…