Бить кулаками по койке бессмысленно — она от этого не развалится, а наручники неожиданным образом не превратятся в пыль. Сердце выскакивало из груди, разгоняло по телу кровь и только иногда замирало, чтобы вновь пуститься в бешеный пляс. Эйлин стало жарко, щеки горели, и по телу прошёл озноб. В районе солнечного сплетения завязывался тугой узел. Мышцы сводило судорогой, каждая клеточка тела напрягалась, готовая в любую секунду взорваться. И когда ей показалось, что сейчас яркая вспышка ослепит каждого в этой комнате…
Ничего не произошло.
Только низкий смех над ухом Эйлин. А затем чужая ладонь опустилась ей на живот.
— Помещение защищено от любых возможных всплесков энергии. Не пытайся вырваться. Это бессмысленно. О, вы еще здесь? — мужчина, кажется, только сейчас заметил Шарля и Сашу. — Жаль, наказание за наблюдение за ремонтниками отменили. А то бы вы последовали за бедняжкой.
Вторая игла прошла совсем рядом от левого глаза и с лёгким уколом вошла в плоть. Эйлин видела, как палец надавил на поршень, чувствовала, как жидкость распирает себе путь изнутри и как ее дёргающийся глаз замирает в ожидании чего-то, о чем Эйлин предпочла бы никогда не знать.
— Нет, — умоляюще захныкала она. В уголках глаз нестерпимо жгло солью, но ни одна слезинка не стекла вниз по носу. — Пожалуйста, не надо!
— Нравится? — мужчина над ней снова посмотрел на замершую за спиной парочку. — Мне безумно. Приятно осознавать, что этот полусгнивший Орден продолжает работать хотя бы на небольшую часть. Наслаждайтесь. Не каждому дано увидеть работу ремонтников вживую и не умереть после этого!
— Прошу. Отпустите. Я ничего не знаю. Ни-че-го. Хватит!
— Знаешь, что самое забавное? — он обернулся к Эйлин, и его троящееся лицо приблизилось, скрывая прожектор лампы. — Элементалисты считают медиумов осквернёнными без права на жизнь. Мы же считаем выродками элементалистов. И вот ирония — чаще всего медиумы рождаются в чистокровных семьях элементалистов, в тех кланах, что ведут свои родословные от самых первых хранителей стихий, от тех, кому, как они утверждают, сами Верховные вручили силы, чтобы управлять стихиями. Смешные, ты так не считаешь? То, чего больше всего боятся элементалисты, пожирает их изнутри. Увы, развязки ты не увидишь — все медиумы слепы, как новорождённые котята. А вот твои милые глазки хоть и близоруки, но все еще прекрасно видят этот мир. Это… несколько усложняет твою связь с другими медиумами. Кто знает, может быть ты станешь первым удачным экспериментом?
— Что вы несёте? — оторопев, пробормотала Эйлин, и вздрогнула, когда крышка бутылька в руках одного из «монахов» отщёлкнула.
Лица людей плыли, их кожа оранжевела, меняла свои цвета за секунду, а затем они все исчезали в цветастом калейдоскопе. Эйлин должна была бежать, все кричало ей об этом, но она могла только хрипеть, умолять и жалко дёргать конечностями, пока ее голос не сорвался на беззвучный плач.
Толстая прозрачная капля сорвалась с кончика замершего над ее глазом пластикового бутылька, но прежде чем роговица Эйлин зашипела неощущаемой болью, за спиной мужчины в фиолетовом мелькнул серый плащ, заставляя сердце сжаться.
— И таким образом, ваша честь, я прошу освободить моего клиента под залог под поручительство… мистера Уильяма Белла. Он согласился обеспечить явку моего клиента на заседание. Кроме того мистер Маккензи проявил себя, как сознательный член общества…
— Мистер Маккензи, не единожды был арестован за езду в нетрезвом виде, но все еще не лишён прав. И даже ни разу не отбывал исправительные работы. Удивительное совпадение, правда?
Начинать свое утро в зале суда уже становилось для Александра Куэрво неприятной привычкой. Найдя место стажёра в одной из чикагских фирм, он к своему неудовольствию обнаружил, что настроение многих судей склонно портиться во второй половине дня. По независящим от Алекса причинам и даже без его непосредственного участия. Александр же, напротив, испытывал необъятное желание членовредительства исключительно в утренние часы и особенно тогда, когда накануне он почти весь вечер провёл с друзьями в баре.
А это утро было ужасным сразу по нескольким причинам. Заседание началось в восемь, судьёй был бывший преподаватель Александра, а его подзащитным — Алан Маккензи.
Вселенная точно ненавидела Александр Куэрво, если допустила подобное совпадение.
— Не поверите, госпожа прокурор, я и сам в шоке от этого, — едко заметил Алан где-то слева от Алекса.
