Лицо судьи скривилось в недовольном отвращении, а пальцы с силой сжали деревянный молоточек в его руке. Залог. Александру всего лишь нужно пройти эту формальность. Выплатить любую сумму Алан Маккензи вряд ли сможет — Алекс внимательно изучил его счета и не нашёл на них ничего крупнее трёхсот долларов. Но эта сумма была смехотворной. Ворам и то назначали больший порог для выплат. Здесь же над Аланом Маккензи дамокловым мечом висела угроза загреметь в тюрьму до конца своей жизни и полутора тысячами было не обойтись. Как минимум понадобилось бы три.
— Если ваши коллеги плохо выполняют свою работу, это не мои проблемы, едко отозвался Александр, посмотрев на прокурора. — Сейчас мы рассматриваем незаконный арест моего клиента…
— Незаконный?! Пятьдесят килограммов кокаина…
— А должно было быть семьдесят… — скучающе протянул Алан, закинув ногу на ногу на скамье за дырчатым прозрачным стеклом.
— Который еще не факт, что принадлежит моему клиенту, — поспешил с важным видом заметить Алекс и поднял указательный палец, как будто это должно было произвести на окружающих большее впечатление. — Ваша честь, виновность мистера Маккензи еще должна быть доказана, в иначе…
— Ваш клиент сам признался, что это его наркотики! — вспыхнула прокурор, махнув рукой в сторону безмятежно наблюдающего на происходящим Алана. — И нужно еще выяснить, куда делись оставшиеся двадцать…
— А ну все тихо!
— Зачем ты это делаешь?
— Делаю что?
— Защищаешь Алана Маккензи.
Отец опустился в кресло напротив тихо, почти бесшумно, без привычного кряхтения и ворчания, которым он сопровождал каждое свое действие. Отец появился перед Александром слишком неожиданно и будто волшебным образом — он редко спускался к сыну в гостиную, чаще предпочитая звать его в свой кабинет. Сейчас же Диего Куэрво, в темно-бордовом махровом халате с поясом и таких же багровых тапочках, напоминал не главу крупной ювелирной компании, а любящего дедушку с подарками. Жаль только, подарки отпрыски Куэрво получали не так часто, не чаще, чем выговоры за плохие отметки, домашние аресты и нескончаемые напутствия о «ценностях семьи Куэрво».
Александру до сих пор никто так и не сказал, в чем они заключались. Но продолжали упорно требовать их выполнения.
— Это моя… — поджав подбородок, задумчиво протянул Алекс и взболтнул в стакане кубики льда, прежде чем пожать плечами, — работа.
Работа или обязанность?
Или глупое подростковое желание отомстить мнимому обидчику?
— Да брось, Александр, — отец мягко рассмеялся и махнул на него рукой. — Ты мой сын и я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не видеть: ты что-то задумал. Ну же, расскажи своему старику, зачем тебе было связываться с Аланом Маккензи и его шайкой.
— Его шайкой? — переспросил Александр.
Диего напрягся и тут же выпрямился в кресле. На секунду в отблеске старого камина могло показаться, что его отцу не семьдесят, а всего сорок, пролёгшие на лице морщины — результат бесчисленных бизнес-схваток, и серость его облика, подсвеченная оранжевым огнём, — некачественная плёнка, что пыталась запечатлеть минуты триумфатора. Но нет, стоило Александру моргнуть, как фигура его отца сгорбилась, он обмяк в кресле, утонув в спинке, и, опершись рукой о подлокотник, закрыл ладонью лицо.
