Он замолчал. Он был еще жив только потому, что забыл что-то важное. Висок запульсировал болью, и Алекс рассеянно мазнул по нему. Он моргнул — лицо детектива перед ним исчезло, библиотека погрузилась в полутьму, а копна длинных светлых волос, казалось, светилась в темноте. Вместо карих глаз полицейского на него теперь сквозь толстые стекла очков смотрели мокрые от слез васильковые глаза Эйлин Маккензи. Она сидела напротив него, намного ближе, чем детектив Калверт. Алекс мог рассмотреть и маленький старый шрам через бровь — кажется, она рассказывала о нем Амелии, — и то, как уродливыми краями зажила свежая рана на щеке. Он нахмурился: он не помнил этого шрама, когда они только познакомились.
Эйлин сидела прямо перед ним, глупо моргала своими большими близорукими глазами и то и дело облизывала искусанные до крови губы. Иногда она морщилась, и края раны расходились, позволяя крови проступить сквозь них на светлую кожу. Александр подался впредь и протянул руку, чтобы стереть их со щеки Эйлин…
…и тут же замер, когда его запястье перехватила крепкая рука детектива. Выражение его лица было сложно описать доступными словами: удивление, лёгкое презрение и понимание. Он держал руку Алекса в нескольких сантиметрах от своего лица, а затем уверенным движением опустил ее на стол.
— Не думаю, что мы достигли подобного уровня отношений, мистер Куэрво. Держите себя в руках.
Щеки загорелись от прилившей к ним крови — Александр поспешил скрипнуть стулом, вскакивая на ноги. Он схватил злополучный фотоальбом, совершенно позабыв, зачем его брал и что ему было нужно от матери в библиотеке. Отец побледнел: шутки про предпочтения его детей всегда давались главе семейства Куэрво тяжело. И пусть за Александра можно было не переживать, Диего Куэрво, кажется, считал, что он должен всегда оставаться на чеку, чтобы не позволить подобному «несчастью» произойти с его семьёй снова.
— Если у вас больше нет ко мне вопросов, — рассеянно пробормотал Алекс, едва не повалив на пол стоящий позади него стул, — я пойду работать. Дело само себя не рассмотрит.
В несколько широких шагов он преодолел расстояние отделявшее его от двери и взялся за изящную резную ручку, замерев. Фотоальбом обжигал бок, напоминая о себе, как и васильковые глаза, вспыхивающие в памяти уродливыми пятнами. Чёртова девчонка — Александр не мог бы уже отомстить ей за бессонные ночи и болезненную ссору с сестрой. И все же… в любом случае компания Алана Маккензи не доставляла ему ни малейшего удовольствия. А мировое соглашение не обещало от Алекса прощения всех доставленных «неудобств».
Если Алан так хотел, чтобы Алекс получше ознакомился с семейными ценностями Куэрво, он мог бы… получить парочку уроков.
Александр с силой нажал на ручку двери и обернулся, бросив напоследок:
— Вот мистер Маккензи удивится, когда окажется за решёткой. Вы так не считаете, детектив?
Порой понять, чего от тебя хочет Алан Маккензи, было настолько же сложно, как найти воспалившийся аппендикс. Он многозначительно кашлял в кулак, закидывал ногу на ногу и выгибал дугой бровь. Очередная
Иногда Уильям чувствовал себя персонажем игры, который из недели в неделю делает одни и те же ежедневные задания, получая за них палку.
«Или быть мной». Уильям не был Аланом. Ни в коей мере. И даже не хотел предполагать, что тот имел в виду, десятилетия назад рассказывая о тонкой границе меж двух сокрытых друг от друга миров.
Желания жить у Уильяма Белла не было. И вся авантюра, о которой он задумался спешно в ночи, казалась ему абсолютно безнадёжной. Практически такой же, как и все попытки вести нормальную жизнь — рядом с Аланом Маккензи любые начинания оборачивались не так, как планировалось, а все провалы оказывались исключительно твоими личными. Пусть даже косячил сам Алан.
