Три пары глаз разом посмотрели на сжимающего переносицу Алекса. Боль растекалась от носа прямо по лбу, огибала виски и растворялась где-то на затылке, стоило ему только тряхнуть с силой головой. Три пары глаз посмотрели на Александра своими сузившимися от сочившегося сквозь высокие окна в библиотеку струистого света зрачками. Он же мог только громко дышать, скрипеть зубами и продолжать сжимать переносицу, словно это могло хоть как-то облегчить неожиданно свалившееся на него ощущение ватности и подавленности. Словно он пробежал километров десять без разминки, а теперь еще и должен отжаться двести раз на время.
— Просто послушайте себя, — едва скрывая бившую его злость, процедил Алекс, поднимая голову. — Хватит говорить об Амелии так, будто вы ее уважали. Посмотрите на себя. Стайка лицемеров. «Врачи делают все, что в их силах», — писклявым голосом спародировал он отца. На расширившиеся от возмущения глаза Диего он только махнул рукой и продолжил: — Вы наивны или просто притворяетесь, что не понимаете? Вы… За эти недели вы не сказали ни слова об Амелии.
Алекс осёкся. Язык пересох, прилип к небу и отказывался отрываться от него, чтобы повернуться и сказать то, что застыло на его кончике. Нет, он не должен был говорить всего этого, он не должен был терять над собой контроль и показывать эмоции. Которых у него никогда не было. И все же пальцы мелко дрожали, отчего Алекс нервно сжимал их в кулаки под столом, а тёмный взгляд по очереди перебегал с лица детектива на отцовское и обратно.
— У вас есть дети, детектив?
Детектив замер. Его опешившее выражение лица еще долго будет являться Александру во снах. Он попал в точку и кажется, задел нечто болезненное для мужчины: на секунду на его лице проскользнула ярость, которая в следующее мгновение сменилась растерянность и отстранённостью. Он словно пытался сделать вид, что вопрос был задан не ему. Даже отвернулся, но уже через несколько негромких стуков секундной стрелки, снова посмотрел на Александра.
— Что? — словно не поняв, переспросил Калверт. — Ах. Да. Есть. Две дочери. Младшей пятнадцать. Подросток. Гормоны, бунт и «Папа, я вернусь только к утру».
— А старшей?
И еще одно попадание прямо в точку. Алекс бил наугад, не зная, подтвердит он свои догадки или же опровергнет, вогнав себя в неудобное положение, выбираться из которого впрочем не доставило бы никакого труда. Но, к счастью, теперь плечи детектива приподнялись, он втянул шею, а бледная веснушчатая кожа на лице и руках покрылась неровными красными пятнами.
Он оттянул узел галстука и крякнул:
— Она сбежала из дома. Когда ей стукнуло шестнадцать.
— О, поздравляю, детектив, у вас есть еще год, чтобы закрепить полученный эффект во второй раз.
Александр улыбался. Он наконец смог перетянуть эту небольшую игру на свою сторону и белый флажок каната практически пересёк черту, грозя скорую победу. Он чувствовал на себе взгляды родителей, но продолжал ухмыляться в обернувшееся бесстрастным лицо детектива Калверт. Его левый глаз слегка подрагивал, губы стянулись в тонкую бледную полоску, а под кожей шеи вздулись вены. Он сдерживал себя, но Алекс предпочёл бы иное развитие событий. Превышение полномочий прекрасно вписалось бы в картину уголовного дела против Алана Маккензи. И не в пользу полиции.
Листы негромко зашуршали — детектив смешно собрал их в одну кучу и попытался запихнуть в папку. Вместо этого они смялись по краям. Раздалось подозрительное шуршание разрываемой бумаги, и детектив уронил их обратно на стол, посмотрев на Алекса.
— Как моя личная жизнь относится к этому делу, мистер Куэрво? Я не очень понимаю.
— Уверен, что вы прекрасно понимаете, к чему я клоню, детектив. У вас есть дети. Две дочери. — Александр заёрзал на стуле, не сводя с собеседника взгляда, словно разорви он этот зрительный контакт, все его усилия окажутся напрасными. — И вы наверняка безумно любите их обеих. Пусть и не видели старшую уже… сколько лет?
— Десять, — сухо бросил детектив.
— Десять лет. Так вот, детектив, — Алекс рукой прижал последний лист документов к столу, не давая Калверту забрать его с собой, — Алан Маккензи был лучшим отцом, которого только можно найти в этом мире. Он один воспитывал дочь, давал ей все, чего она захочет, и он
