– Да знаю я. Жаловаться не на что. Просто трудно найти момент для себя. Кажется, единственный день, когда я могу побыть один – это суббота, перед гонкой.
Она кивает.
– После этой гонки все устаканится. Мы же продаем спонсорам твои скиллы, харизму. Твою особенную «фишку». Спонсоры хотят быть уверены в своих вложениях, ведь ты новенький и в выборе тебя они не принимали участия. А денег на кону стоит предостаточно.
Я в курсе всего этого.
Технически, я не был дома почти две недели – если не считать той ночи, когда я вернулся из Испании, чтобы затем отправиться на частную трассу. Трасса, на которой я часами изучал свою машину. Изо дня в день я разбирался во всех показателях и в том, как именно команда может улучшить итоговые показатели. Каждый вечер спонсоры проводили различные мероприятия. Иногда я чувствовал себя там обезьяной в золотой клетке. Пришлось покатать других людей по трассе в двухместных гоночных автомобилях, которые предоставил наш производитель двигателей.
– Знаю, но ведь нормально скучать по своей постельке, верно? – подшучиваю я.
– Так и есть. Друзья все еще устраивают вечеринки в твоей квартире, как будто это их собственность? – спрашивает она.
Я вздыхаю и киваю.
– Ага. Вчера вечером они прислали новую порцию фоток. Кажется, они берут от жизни все. – Я строю из себя обиженку, но на самом деле мне все равно.
Уилс, Джуниор и Мика для меня как братья. Мы дружим со средней школы. Я безоговорочно им доверяю.
Однако их общение мне бы сейчас не помешало.
Это были долгие две недели.
Домой ехать через три дня. Жду не дождусь.
– Поправь воротник и надень фирменную улыбку Спенсера Риггса.
– На кого мы пытаемся произвести впечатление сегодня? – спрашиваю я, когда мы подходим к входу в здание нашего гостиничного комплекса.
– «Видеошорт».
– Ясненько.
Это масштабная социальная сеть, куда я загружаю большинство своих видео. Сейчас эта платформа популярна практически среди всех возрастных категорий.
– Знаешь, им нравятся твои видео. И то внимание публики, которое они регистрируют, когда ты выкладываешь посты. Камилла обратилась к ним по поводу сотрудничества. Они заинтересовались.
– Ничего себе. Ладно.
– Включи свое обаяние на полную катушку. Давай порвем их.
Мы входим в нужную комнату, и следующий час я провожу, знакомясь с людьми.
Узнаю о них. Пытаюсь понять, что именно они хотят от меня услышать.
И улыбаюсь. Постоянно.
Чего я никак не ожидал, так это поднять глаза и увидеть Камиллу в другом конце зала. Мы толком не виделись с тех пор, как были в ложе для прессы и пили шампанское.
Несколько случаев, когда мы могли бы поговорить перед гонкой здесь, в Монреале, постоянно прерывались – чаще всего по ее собственной инициативе. Так что я начинаю думать, что она специально избегает меня.
И мне это не нравится.
И тем более мне не по душе парень, который подошел к ней и положил руку ей на спину. Он наклоняется и что-то шепчет Камилле на ухо. Она поднимает на него взгляд и краснеет, ее глаза оживляются, а губы расплываются в улыбке.
Что за отстой?
Мне это совсем, блин, не нравится.
Когда парень поворачивается лицом к залу, я понимаю, что это не кто иной, как Стил Пеннингтон – последний актер, сыгравший Джеймса Бонда.
Они выглядят мило рядом друг с другом. Будто старые друзья. Его рука все еще лежит у нее на спине, а она каждые несколько секунд наклоняется к нему, продолжая улыбаться.
– Риггс? – Аня зовет меня, но я с трудом могу оторвать взгляд от этой парочки.
– Чего?
– Иди сюда. – Она приподнимает брови и смотрит на еще одного гребаного спонсора.
Если в этой комнате одни спонсоры, то что здесь забыл этот актеришка?
– Ага. Сейчас. – Я подхожу к Ане, рядом с которой стоит еще несколько людей, и слышу, как смех Камиллы разносится по комнате. Он напоминает морозное дуновение, от которого по коже бегут мурашки.
Это нелепо.
– Спенсер Риггс, познакомьтесь с… – начинает Аня, и я занимаю свое место в этом цирке, как мне и полагается.
Но когда в следующий раз я пытаюсь отыскать глазами актера и Камиллу, их уже нет на прежнем месте. Я осматриваю комнату и успеваю увидеть, как они выходят через дверь. Его рука все еще на ее спине.
Я вздыхаю, когда дверь за ними захлопывается.
Вот уж к ревности я не привык.
Черт, я вообще не должен чувствовать этого. Это же Камилла. Она – это она, а я – это я, между нами ничего нет и не может быть. Лишь пара поцелуев и воспоминаний о том, как я не прочь был бы их повторить.
И все же… я снова смотрю на дверь, через которую они только что вышли. Ревность не собирается отступать.
Мне хочется пойти за ней и узнать, чем, черт возьми, они там занимаются.
Трудно признавать, что все эти игры между нами начинают превращаться во что-то другое, когда мне этого совсем не хочется.
Только не на Камилле Моретти.
– Господи, неужели Моретти так отчаянно нуждается в подписчиках, что уже использует твои соцсети?
