Вне досягаемости полностью

Его сдавленный стон – олицетворение секса. Но дело в его глазах – в том, какими стеклянными они становятся, пока он наблюдает, как его пальцы входят и выходят из меня. Он впивается зубами в нижнюю губу, пытаясь подготовить меня к своему члену. Эти влажные звуки заводят меня еще больше.

– Камилла, – стонет он, одной рукой поглаживая свой член, а другой меня. – Ты чертовски великолепна. Эти сиськи. Эти губы. Эта киска. Детка, мне нужно будет все это использовать сегодня. Все, понимаешь? Думаешь, справишься ради меня?

Я смотрю на него, устроившегося между моих бедер. Слушаю – слова, которые он произносит, и как он произносит их, с этим болезненным стоном. Чувствую его – то, как его пальцы растягивают меня для его члена. Все это дико заводит меня, по моему телу будто пробегает электрический ток.

– Трахни меня, Риггс.

На его губах появляется дерзкая усмешка.

– Да, малышка. Скажи мне, чего ты хочешь.

Он прижимает головку члена к моему влагалищу, а затем проводит ею по всей киске, распространяя мои соки. Когда его глаза встречаются с моими, я понимаю, что пути назад нет. И я знаю, что никогда раньше мне так не хотелось, чтобы ко мне прикасались, наполняли, доставляли удовольствие, как сейчас.

Это все, о чем я могу думать. Все, на чем я могу сосредоточиться. Все, чего я, черт возьми, хочу.

– Ну же, – настаиваю я, опуская руку и раздвигая половые губы, чтобы он мог лучше рассмотреть то, что собирается хорошенько отыметь.

Кончики его пальцев впиваются в мое бедро, пока он, держа член в другой руке, толкается в меня.

Я пытаюсь оставаться неподвижной. Пытаюсь сохранять спокойствие. Но у моего тела другие планы, и оно бьется в конвульсиях удовольствия от этого проникновения. Влагалище растягивается, чтобы принять его, заполнить до отказа.

Когда Риггс полностью погружается в меня, его глаза закатываются от удовольствия. Думаю, у меня примерно такая же реакция, но моя сопровождается диким стоном, умоляющем о большем.

О настолько большем, черт подери.

Наши взгляды встречаются. Я едва заметно киваю.

И затем Риггс начинает медленное и неуклонное восхождение к безумию. К почти неистовому удовольствию. Он почти наказывает меня своим членом.

Входит.

Долбит.

Выходит.

И снова.

Он наклоняется, губы находят мою грудь, и тут мое тело погружается в сумасшедший водоворот ощущений, о существовании которых я и не подозревала. В которых нуждалась. Боже, как же я в них нуждалась. Как желала.

Ногти царапают его спину, в то время как его зубы царапают мои соски. Каждый раз, когда он вонзается в меня, киска сжимается вокруг него, и я просто тащусь от пауз, которые он делает в этот момент, от возбужденного рыка, что он издает.

Нервные окончания оживают.

Боль превращается в тление.

А тление становится полномасштабным пожаром.

Но эта мука мне приятна.

Приятен каждый язычок пламени при каждом толчке внутрь.

И каждый тлеющий уголек, когда он выходит из меня.

Его пальцы до синяков сжимают мои бедра. По комнате разносятся звуки соприкосновения наших тел. Ощущения нарастают – слой за слоем, – так что, когда придет оргазм, я могу только представить, каким чертовски сильным он будет.

Оргазм от рук мужчины. Или, скорее, от члена мужчины. На что это будет похоже? Как будет ощущаться?

– Риггс, – выдыхаю я, тяжело дыша.

– Давай, Кэми. Кончай. Покажи, что мой член делает с тобой. Кончи, черт возьми, прямо с ним внутри.

Оргазм нарастает, как будто Спенсер зажег спичку и поднес ее достаточно близко, чтобы я почувствовала ожог, но не слишком близко, чтобы я действительно обожглась.

Экстаз приближается.

Нарастает.

И бьет с удвоенной силой.

Будто срабатывает взрыв динамита. Меня затягивает дымка забвения, и в то же время захлестывает волна ощущений.

– Риггс! – выкрикиваю я его имя. Умоляю остановиться и не останавливаться одновременно.

Громкий звук заставляет меня вздрогнуть. Я возвращаюсь в настоящее – гостиничный номер в Барселоне, тени от открытых жалюзи, играющие на стене, и мои руки между бедер. Пальцы на клиторе, бедра влажные, дыхание затрудненное, а киска пульсирует от оргазма, такого сильного, что он вырвал меня из грез.

Из грез.

Вот и все, что было.

Грезы.

А не реальность.

Я сбрасываю с себя одеяло и смотрю в потолок, пока сердце колотится как безумное, а тело достигает пика оргазма.

Пока я думаю о Спенсере Риггсе.

Пока признаюсь себе, что давно простила его.

И если честно, он даже начал мне нравиться.

Кто там говорил, что не станет создавать себе проблемы?

Особенно сейчас, когда моя работа требует, чтобы я находилась лицом к лицу с мужчиной, о котором только что грезила.

– Они ждут.

Я перевожу взгляд на Аню.

– Кажется, они всегда чего-то ждут. – говорю я, имея в виду то, что не до конца принимаю в «Формуле‐1».

Спонсоры.

Их умасливание.

Общественные мероприятия с ними.

Их постоянное присутствие рядом в течение всего периода гонок.

– Ну, они же помогают оплачивать счета, верно? Так что не забудь напялить фирменную улыбочку и всех очаровать.