Вне досягаемости полностью

– Но… он занял третье место. Не то чтобы он пошел против прямого приказа Хэнка. Черт возьми, он даже не дал ему ответа…

– Именно. – Голос папы словно гром в тихом помещении. – Риггс не дождался указаний. Насколько я помню, я владею этой командой. Омар – главный. И Хэнк дает указания.

– Но, пап…

– Мы работаем в команде, Камилла. И как член команды ты должна следовать правилам, даже когда не хочешь. Правилам вроде не игнорировать своего инженера. Если у тебя есть шанс обойти напарника, это не значит, что ты можешь делать это без разрешения Хэнка, особенно если ты второй гонщик. – Его тон напоминает мне о том, как он говорил со мной, когда я была подростком. Отец ясно дает понять, что обсуждать это нет смысла. – Или, например, что тебе нужно спуститься вниз и обвинить пилота в том, что он ошибся. Ясно?

Я не понимаю, почему он так на этом зацикливается.

– Ясно.

Он поднимает брови и смотрит на дверь, как будто ждет, что я ринусь туда прямо сейчас.

Каждый шаг к гаражу дается с трудом. Риггс только что занял третье место. Это достижение, которого многие из девятнадцати других гонщиков еще не добились, хотя уже долго находятся на «Формуле‐1».

А теперь мне нужно испортить Риггсу праздник.

Был ли он неправ, не дождавшись ответа Хэнка? Да.

Был ли он неправ, взяв все в свои руки? Да.

Но его риск оправдался и обернулся в его пользу и в пользу команды.

Разве мы не можем просто это проигнорировать и вместе отпраздновать успех нового пилота?

Конечно, нет.

Я сдерживаю свои эмоции и захожу в гараж с высоко поднятой головой и прямой спиной.

– Риггс, – громко говорю я, заставляя команду, собравшуюся вокруг него, притихнуть, и все они поворачиваются ко мне лицом.

Риггс морщит лоб, когда рассматривает меня и выражение моего лица.

– Да?

– Во-первых, поздравляю тебя с третьим местом.

– Спасибо. – На его лице расцветает улыбка, а тревога уходит.

Он думает, что я пришла поздравить с победой. Гордость в его глазах только усложняет ситуацию.

– Просто чтобы ты знал, хорошие результаты, которые ты показал здесь, не значат, что ты теперь имеешь право распоряжаться всей командой. Хэнк – твой инженер, – говорю, указывая на него. – Ты пилот. Вся команда работает, чтобы защищать и направлять тебя на трассе. Хэнк дает тебе указания в соответствии с мнением команды. Твоя работа – прислушиваться к нему. Это твое второе предупреждение, Риггс. У тебя есть только три предупреждения, прежде чем наш временный контракт будет расторгнут и ты покинешь команду. Все понял?

В гараже стоит такая тишина, что можно услышать, как падает булавка, и это говорит о многом, учитывая, что мы на автодроме с девятью другими командами, которые продолжают работать.

– Понял, – отвечает Риггс, мускулы на его челюсти напряжены, а в глазах горит злость.

Его только что отругали перед командой, и это сделала женщина. Я знаю, что Риггс – человек, который уважает женщин, но быть униженным перед командой должно быть тяжело. Но он согласился на наши условия, он знает правила, и они существуют не зря. Для «Моретти» это не новый кодекс.

Но все равно… мне это не нравится.

Каждая частичка меня пытается сказать ему взглядом, что я сожалею, что это не моих рук дело, но я встречаю каменное выражение лица и сталь в его глазах.

– Мы закончили? – спрашивает он, все по-прежнему молчат, не двигаясь, и, судя по бросаемым украдкой взглядам, им явно не по себе.

Я смотрю на команду. Некоторые, похоже, понимают, почему я так поступила, другие явно сердятся на меня. Я снова встречаю взгляд Риггса и киваю.

– Да.

Я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь обратно, туда, откуда пришла. У меня болит в груди, и слезы жгут глаза. Комок в горле ощущается как огромный валун.

Я захожу в свой кабинет в гостиничном номере, нуждаясь в минутной передышке.

Хотя бы на секунду, чтобы написать Риггсу и все объяснить.

Но я вздрагиваю, когда отрываю взгляд от телефона и вижу, что отец сидит за моим столом. Его голова наклонена в сторону, а взгляд прикован ко мне.

– Что такое? – спрашиваю я осторожно.

Он долго молчит, и от этого по моему животу распространяется неприятное чувство.

– Трудно иметь дело с работниками, когда они становятся друзьями, не так ли?

Я смотрю на него, моргая, как будто это поможет быстрее понять смысл его слов.

– Ты подставил меня. – В моем голосе обида и недоверие.

– Нет. Просто тебе важно понять, что это, прежде всего, бизнес. Мы кормим семьи, создаем рабочие места, даем людям возможность отвлечься от повседневной рутины. Я научился этому на собственном опыте. Я потерял много друзей, потому что они не могли отделить работу от личной жизни.

– Ты решил, что я дружу с Риггсом, и захотел этому помешать?

– Нет, – медленно отвечает отец. – Я захотел напомнить, что ты, в первую очередь, – Моретти. Нужно было показать всем, что ты это знаешь. Это было сложно, но, без сомнения, теперь ты заслужила уважение каждого в гараже.

– Уважение всех, кроме Риггса.

Он кривит губы и встречает мой взгляд.