Вне досягаемости полностью

– Почему? – спрашиваю я.

– Почему?

– Я что, твою мать, заикаюсь? – Выражение ее лица – боль, оскорбление, извинение – почти добирается до меня. Почти. – Или мне повторить вопрос?

Я веду себя как козел. Мне все равно. Она тоже повела себя как стерва. Все честно.

– Мой босс попросил меня передать предупреждение, – говорит она.

– Ты имеешь в виду своего папочку? – Я поднимаю руки в притворном извинении и усмехаюсь, как полный козел, коим и являюсь: – Ой, прости, виноват.

– Не будь таким.

– Каким? Пытаюсь понять, почему моя… – Девушка? Какого фига, Риггс? – Почему ты себя так повела.

– Как? Как профессионал? Беспристрастный человек? Поставила на место пилота, который, по сути, послал начальство ко всем чертям? Ты был неправ, Риггс. Это ты облажался, а не я.

– А ты перешла на личности.

– Нет, я этого не делала. Я делала свою работу так, как ты должен был сделать свою. И я не могла быть помягче с тобой.

– И почему же? Чтоб доказать, что ты тут большая шишка? Поздравляю. Миссия выполнена. Половина команды зла на тебя, а другая считает стервой. Беспроигрышная хрень, как по мне.

– Пошел ты, – выдавливает она из себя.

– Да, без проблем, пошел я. – Я весь в движении. Мои руки. Мои ноги. Мне нужно успокоить гнев и мысли в голове. Те, которые твердят мне, что я так зол, потому что она что-то значит для меня. Потому что я хочу, чтобы она значила. – Но ты все еще не ответила на мой вопрос.

– На какой именно?

– Почему, Камилла? Черт тебя дери, почему?

– Потому что если бы я этого не сделала, то каждый гребаный человек в том гараже посмотрел бы на меня и увидел насквозь. Они бы узнали, что… Знаешь что? Неважно.

Она собирается отвернуться, но я кладу руку ей на плечо, и она разворачивается ко мне.

– Узнали бы что, Камилла? Что мы трахаемся? Да? И что? – Я качаю головой, пытаясь собраться с мыслями, но на самом деле мне хочется поцеловать ее. Хочется стереть с лица земли ту боль, что я вижу в ее глазах. – Я, черт возьми, финишировал на подиуме, и это было не потому, что я поступил правильно, так что заставляет тебя думать, будто есть какие-то «правильно» или «неправильно», когда речь заходит о нас с тобой?

Она смотрит на меня, грудь ее вздымается, челюсти сжаты, плечи поднимаются и опускаются, излучая боль. Кэм открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его.

И вот, мгновение спустя, мои губы оказываются на ее губах. Я изливаю в поцелуе всю свою боль и гнев из-за того, что она отчитала меня, как мальчишку. И испытываю полное замешательство от внезапного осознания простого факта – я влюбляюсь в женщину, с которой у нас не должно быть никаких обязательств.

Сначала испытываю ошеломляющий шок.

Затем шлюзы открываются, и мы начинаем яростно стискивать друг друга в объятиях и покусывать зубами. Сбрасывается одежда, звучат приглушенные команды.

– Поторопись.

– Быстрее.

– Хочу, чтобы ты был внутри меня.

– А я хочу трахнуть тебя.

Никаких предварительных ласк. Я не проверял, готова ли она ко мне. Неделя была достаточно мучительной. Единственное средство от боли – это оказаться похороненным внутри нее. Чувствовать, как она отдается мне. Знать, что ей это нужно так же сильно, как она нужна мне.

Она нужна мне.

Я хочу пробовать ее на вкус.

Чувствовать ее.

Трахать ее.

Мы падаем навзничь на мою кровать, ее прижимающаяся ко мне грудь – вершина блаженства.

– Риггс, – произносит она сбивчиво, отчаянно.

Я тоже в отчаянии.

– На колени, – говорю я, испытывая внезапную потребность вернуть себе контроль в этих отношениях. Выровнять границы. Дать ей понять, что я контролирую ее гребаное удовольствие, а не она мое.

– Что? Я не…

– Встань на гребаные колени. Ползи сюда. Сядь мне на лицо. – Ее глаза удивленно расширяются. Да. Ты не ослышалась. Я кладу руки ей на бедра и направляю их себе на плечи. – Я собираюсь отыметь твою киску своим языком. А потом хорошенько и жестко трахну тебя своим членом.

– Я… что делать, если ты не сможешь ды… оооох, – стонет она, когда я утыкаюсь лицом между ее бедер, нос, губы и подбородок мгновенно покрываются ее возбуждением.

Гребаный рай.

– Не волнуйся за меня, – говорю я, когда чувствую, что она напряглась и пытается приподняться. Я кладу руки ей на талию, прижимая ее к себе. – Я выйду подышать свежим воздухом, когда буду готов. Но прямо сейчас утопи меня к чертовой матери.

Она издает наполовину вздох, наполовину визг, когда я снова погружаюсь в ее сладкий бархат. Она катается на моем языке, мой нос касается ее клитора, а подбородок – попки. Это чертовски восхитительно.

Каждое движение языка.

Каждое посасывание.

Я ласкаю ее, пока она не течет мне на лицо. Ее киска набухает и становится еще более влажной.

Ее тело напрягается.

И когда она выкрикивает мое имя, ее пальцы хватают меня за волосы и дергают их, а ее оргазм захватывает мой язык и топит меня самым лучшим из возможных гребаных способов.

Ее прерывистые вздохи сводят меня с ума. Она будто не уверена, как принимать такое удовольствие. Как владеть им.