Вот значит как. «Сноусторм» не смог нейтрализовать Скифа «в рамках игрового процесса», и тогда они внесли изменения в сам «игровой процесс». Учитывая, что, по заверениям разработчиков, они не могут влиять на ядро Диса, скорее всего, такой функционал как «зоны изоляции» был предусмотрен с самого начала. Вот только, возможно, совсем для иных целей. Ходили слухи, что в Дисгардиуме существует класс «мастера подземелий», просто его еще никто не получил. Возможно, именно эта фича и использовалась для последних изменений.
Я сфокусировал взгляд на нужном пункте и отказался от удаления персонажа. Здорово было бы, конечно, сменить имя и перераспределить характеристики, которые я два года назад раскидал так глупо, что бросил играть, но не ценой статусов «угрозы» и инициала Спящих!
Промелькнувшее название локации, в которую определили Скифа, всколыхнуло что-то в памяти, но отклика не вызвало. Голова была занята другим.
Тристад, Бездна, Окаянная брешь, Преисподняя, Узул-Уруб…
В который раз в этой игре я родился на свет, чтобы начать все сначала.
***
…Пещера, ярко освещенная магическими шарами.
— Ну надо же! Скиф собственной персоной!
Крик откуда-то издалека:
— Скиф здесь! Переключайте точку реса!
Лязг доспехов. Свист клинка, рассекающего воздух. Потолок, меняющийся местом с полом.
Удар в сердце, который я уже не почувствовал, потому что был мертв, и торжественный крик:
— Я изгоняю тебя из Дисгардиума навсегда!
Великое ничто.
Я воскрес на том же месте. Снова Корвин и его озабоченное лицо. Снова меч, голова с плеч, пронзенное сердце.
— Я изгоняю тебя из Дисгардиума навсегда!
Великое ничто.
Процесс повторялся, менялись лишь способ умерщвления и убийца. Пещера наполнилась «детьми Кратоса», безуспешно пытавшимися изгнать «угрозу». Я сбился со счету, сколько раз погибал.
Промежутки между смертями не увеличивались, что было логично. Рабочий, застрявший после смерти в великом ничто, работать не может. Очевидно, «Дети Кратоса» выставили таймер посмертия на минимальные десять секунд при любом количестве смертей.
Мой нулевой персонаж мгновенно умирал от любой атаки. Меня жгли, поражали молнией, травили, рубили конечности, выкалывали глаза, и каждый раз смерть сопровождалась клинком в сердце и криком об изгнании. Тщетно.
Боль каждый раз была стопроцентной. Я не мог покинуть игру, потому что:
В череде лиц моих убийц промелькнули равнодушные лица Джошуа и Вивиан Галлахеров, еще кого-то, кого я знал, но не смог (или не хотел?) вспомнить, сосредоточенный на мантре о том, что все это не по-настоящему, что мое тело в капсуле, в безопасности. В Бездне было больнее, изощреннее, но я выстоял, выстою и сейчас.
