Боль, смерть, спасительные десять секунд великого ничто, возрождение — это, судя по таймеру «рабочей смены» продолжалось не больше часа, но мне казалось, что прошла вечность.
Иногда удавалось расслышать оскорбления. Иногда — обрывки разговоров «детей». Я потерял счет времени, в ожидании новой боли бездумно радовался тому, что мой новый персонаж такой хилый и умирает сразу, что сокращает боль до пары секунд. Сколько боли пережил Скиф? Хватило бы целому дистрикту на жизнь вперед, и, тем не менее, к ней было невозможно привыкнуть.
Единственное, что мне помогало продержаться, помимо мантры, это мысль о том, что «дети» ответят. Не только за то, что происходило сейчас, но и за смерти моих друзей и еще десятков безвинных жителей Калийского дна. И с этой мыслью я сосредоточился на том, чтобы запомнить имена и лица убийц: Таранис, Корвин, Дефайлер, Джошуа, Рут, Эхо, Лин, Дарин, Шиндлер, Аспер, Ронан, Пайн, Карайна…
За двенадцатичасовую смену число моих смертей могло приблизиться к трем тысячам — как обычно в таких ситуациях, я фокусировал мозг не на внешних обстоятельствах, а на математике.
К трехсотой смерти процесс, по всей видимости, наскучил «детям». Внутренне сжавшись в ожидании очередного смертельного удара, я осознал, что его не последовало.
Толпа «детей» исчезла, осталось шесть человек: помимо пары незнакомых эльфиек и дворфа, встречавший меня воин Корвин, Джошуа и чернокнижник Дефайлер. Последнего я хорошо помнил по стычке возле Кинемы.
Дефайлер скастовал какое-то проклятие, и нас с ним соединил черный с красными прожилками жгут. Джошуа дал мне пощечину латной шипованной перчаткой, протянув по щеке так, что кожа слезла со скулы, обнажив кость.
— Боль, — сказал Джошуа, приподняв мою голову за подбородок. — Вот что тебя ждет в течение следующих пяти лет, Шеппард.
— Я подожду… — прохрипел я. — Подожду, чтобы, когда придет время…
— О, не утруждайся, — раздраженно перебил Джошуа. — Я знаю эти речи униженных и оскорбленных слабаков. Таких, как ты, Шеппард, которые во все времена питали надежды на то, что сильным воздастся — не в этой жизни, так в посмертии боженька или карма накажут злодеев, а праведных вознесет в рай. У меня для тебя плохие новости. Ты не выйдешь отсюда никогда.
— Зачем это вам? Понятно же, что вам не изгнать меня, как «угрозу», пока я здесь. Значит, вы будете пытаться убедить меня сотрудничать с вами. Попытаетесь сломать.
— Ты уже многое потерял… — зловеще сказал он. — Но потеряешь намного больше, если не примешь мои условия.
— Иди к черту, Галлахер.
Повернувшись к Корвину, Джошуа сказал:
— Продолжайте, только теперь без перерождений. Сменяйтесь каждые три часа. Я хочу, чтобы бесконечная боль стала для Шеппарда нормальным состоянием.
Пытки продолжились. Самым сложным было сдерживать крик и не закрыть глаза. Стиснув зубы, я не сводил глаз с Корвина, когда он ковырялся клинком в моих внутренностях, круша ребра и позвоночник, превращая кишки в рубленный фарш. В какой-то момент это то ли достало, то ли смутило воина, и он сменил позицию, встав мне за спину. Видимо, чтобы уйти от моего взгляда.
— Без обид, Скиф, — пробурчал он в затылок. — Приказ есть приказ.
— Пошел ты…
— Думаешь, мне доставляет это удовольствие? Это просто урок…
— Засунь себе в…
Он снес мне челюсть, не дав договорить. Пытки продолжились в тишине.
Кое-что эти садисты все же не учли. Не сомневаюсь, что они сделали все, чтобы замедлить прокачку своих рабочих в настройках зоны, но механика развития навыков осталась прежней. Из-за кровавой пелены в глазах я даже не сразу осознал, что передо мной маячит полотно уведомлений:
