Внезапно смертен полностью

Организм самостоятельно и по-мужски отреагировал на аромат знакомых духов и вкус губ, на прикосновение высокой груди. Маришка всё ощутила, но тревога не исчезла из её голоса:

— Я узнала, не спрашивай, как, что ты заболел и едешь сюда. Насколько это серьёзно?

— Ну… Зависит от… — он растерялся, а потому тянул время, соображая, как ответить. — Обследуют, и будет видно.

— Не ври! Ты можешь умереть? Мне сказали, ты сгоришь за месяц, так?

Любимая женщина смотрела требовательно, но её зелёные глаза стали прозрачнее, слезинки набухли в уголках, проложили дорожки и закапали на плащ. Андрей покрывал поцелуями милое лицо, влажное и солоноватое, а Марина всхлипывала:

— Дура, какая я дура, украла у себя целую неделю… Я буду с тобой до конца, я уже сказала на работе. Тебе обязательно надо ночевать здесь? Я хочу ощутить тебя мужем, хоть немножко…

— А где твой? — глупо удивился он.

— Выгнала. Но тебе надо спешить? Иди, милый, иди. Позвонишь, как устроишься, и немедленно ко мне. Я приготовлю замечательный ужин, отправлю детей к маме и мы останемся одни… Хочу набыться с тобой… Иди!

Компьютерная томография, радиоизотопы и другие, во многом пыточные обследования — заняли почти неделю. Андрей бестрепетно переносил всё, а непроницаемые физиономии онкологов его не огорчали.

«Подумаешь, секрет Полишинеля!»

Ему было не до пустых переживаний — последние дни он собирался прожить в радости, полноценно. Многообразие процедур служило поводом для задержки в областном центре, чем продлевало праздник обретённой любви.

Андрей в первый же день изучил путь от онкодиспансера к дому любимой и назавтра уже проложил оптимальный маршрут пробежки, укладываясь в двенадцать минут вместо получасовой давки в троллейбусе.

Маришка каким-то чутьём узнавала, что он вот-вот появится, и заранее открывала задвижку. О, это было как раз то, о чём мечталось! Женщина встречала Андрея на пороге, обвивала руками и приникала к устам. Затем его путь лежал — разумеется, через ванную комнату — к обеденному столу, где красиво сервированная пища становилась божественно вкусной оттого, что сама любовь садилась напротив, складывала ладони, опиралась на них подбородком и смотрела, как он ест.

Затем… Эти часы Андрей не смог бы описать, даже если захотел. Язык бессилен выразить блаженство гармонии, когда человек находит свою половину и сливается с нею не в кратковременном экстазе сексуальной близости, а полностью, навсегда, словно оба взаимно растворяются, становясь подлинно «единодушными».

Из часов забвения он помнил лишь те, когда выныривал в реальный мир, чтобы поговорить с дочерями. Девочки тревожились о здоровье папы, а потому старались не волновать его, и про школу или свои личные проблемы умалчивали, как он ни выспрашивал.

— А мы в поход сходили, однодневный, за реку, куда ты нас возил. Я нашим родник показала, мы оттуда воду брали, когда обед варили. Знаешь, как все удивились, никто это место не знал, только я!

— У меня третий результат на спине. Да, взяли в городскую команду, поедем на областные, отборочные… Через месяц. Тренируемся каждый вечер. А наш тренер тебя знает, просил зайти, когда вернёшься. Пап, приезжай скорее, а? Без тебя плохо.

— Да всё в порядке, папуль! Нет, ничего я с Колькой не поссорилась, с чего ты взял? А не заходит он к нам, потому что некогда…

Когда Наташа брала трубку, разговор сводился к обмену стандартными, ненужными всем репликами:

— Ты как?

— Ничего. А ты?

— Ничего, всё нормально. Когда домой?

— Не знаю, ещё обследуюсь. Наверное, скоро.

— Ну, пока. Целую.

— Пока, — и он отбрасывал мобильник, вытирая губы, словно на них, и впрямь, налипла грязь поцелуев «мегеры».

Маришка в такие минуты уходила, чтобы не мешать, а он волновался, что она в одиночестве переживает или плачет. И находил её у окна на кухне, в детской комнате ли, оборачивал к себе, хватал на руки и нёс к любовному ложу…

В одну из ночей Андрей проснулся от сдавленного всхлипа.

— Ты что?

— Как несправедливо! Я наконец-то, счастлива, а бог отнимает тебя. Кончится обследование, ты уедешь, и уже навсегда. Разреши, я поеду? Буду жить в гостинице, чтобы хоть урывками видеться. Я не могу без тебя…

Он не нашёлся, что ответить, лишь молча обнял любимую и держал в объятьях, пока та не заснула.

Наутро Андрей зашёл в ординаторскую и требовательно произнёс, обращаясь ко всем:

— Коллеги, мне надоела игра в молчанку. Я сам врач, предварительный диагноз знаю, поэтому прошу сейчас же ответить, что вы отыскали, каков прогноз и, главное, сколько времени отмерено. Это важно, потому что я собрался умирать, а сделать предстоит так много, что медлить не могу.

Старший ординатор поднял трубку и передал требование Андрея заведующему отделением. Тот появился немедленно, оглядел врачей, получил несколько кивков и ответил:

— Хорошо. Будем откровенны, по биопсии — злокачественная… Оперировать можно, но бесполезно, хотя метастазов пока не обнаружили. Если попробовать химию, тогда год протянете. А без лечения — до полугода…