Я рассудила, что собеседование окончено. Если он не вытирает пыль с американской мебели, то и окна наверняка не моет. Но прежде, чем я успела известить его о своем решении, он проследовал в гостиную, и в следующий миг я обнаружила, что его фигура картинно драпирует мою американскую кушетку. Когда я вошла, он вскинул свою маленькую изящную голову, милостиво улыбнулся, маленьким изящным кивком дал понять, что мне позволено присесть. И угостил меня пространным монологом о всех гранях его безмерно утонченной личности. Несколько раз я пыталась встрять с вопросом, сколько он берет (у меня был план предложить ему сверхминимальную оплату, чтобы он сам поспешил откланяться). Но едва я поднимала эту тему, он уклонялся. Очевидно, любые разговоры о деньгах его фраппировали: какая вульгарность, какой дурной вкус, сразу видно парвеню. Наконец он соизволил перевести дух, и я вполголоса спросила: «Возможно, вместо оплаты ваших услуг вы предпочтете, чтобы я конфиденциально сделала пожертвование вашей любимой благотворительной организации?» Эта уловка, что называется, сработала, и юноша без дальнейших церемоний удалился.
Победа осталась за мной, но торжествовать было некогда: предстояло познакомиться с другими потенциальными горничными. Они шли бесконечным потоком. Выдвигали множество невыполнимых требований, но два самых невыполнимых так часто повторялись, что скоро все горничные стали мне казаться на одно лицо. Все горничные единодушно настаивали, что будут работать в дневное время, и не скрывали решительных намерений входить в мое жилище. Эти условия я, естественно, не собиралась принимать, потому что днем я дома – сижу и не пишу. Ночью я тоже не пишу, но и дома не сижу, так что, само собой, для меня удобнее, чтобы горничные работали ночью. Однако все мои уговоры пропали втуне, и в конце концов мне пришлось остановить свой выбор на самой лучшей из всех помощниц, не подходящих мне в принципе и, увы, не понимающих элементарной логики. Свято помня совет подруги, я выбрала ту, которая больше всех понравилась мне как горничная, а не как человек, и, хотя меня определенно пленило ее согласие гладить одежду, решающую роль сыграло то, что она ни слова не знала по-английски. Если уж мне придется целый день терпеть общество какой-то особы, лучше, чтобы эта особа даже смутно не догадывалась, что именно я говорю в телефонную трубку.
Первые несколько раз мы уживались если и не гармонично, но мирно, но к четвертой неделе ситуация начала казаться мне невыносимой. Я честно старалась не путаться у горничной под ногами, но она вечно ходила за мной из комнаты в комнату, размахивая устрашающими хозяйственными принадлежностями и презрительно оглядывая меня по-португальски. Сразу понятно, она в грош не ставит дамочку, которая, по-видимому, целыми днями пролеживает диван, использует полотенца и ведет телефонные разговоры на иностранном языке. После эпизода с особенно энергичным и пренебрежительным вытряхиванием пепельниц я капитулировала, признав, что отныне мне придется проводить весь день вне дома.
Поначалу выходить наружу днем было по-своему интересно. Днем очень многие заведения открыты, и освещение, нельзя отрицать, прекрасное, правда, слишком людно и немножко шумновато. Я честно старалась если не наслаждаться этим, то свыкнуться. Но вскоре прелесть новизны потускнела, и я обнаружила, что мне все труднее вести нормальный образ жизни в чуждой, враждебной атмосфере. Невежи-швейцары то и дело придирались ко мне, частенько переходя на оскорбления. Они неприветливо встречали меня, когда я, никому не мешая, тихо разгадывая кроссворд из
Разумеется, так не могло продолжаться вечно; пришло время для срочных мер. Да, найти выход было непросто. Проблема серьезная, требующая серьезных усилий. Я охотно пустила бы в ход все методы, которые мне по плечу. Увы, методы, которые мне по плечу, редко предполагают тщательный сбор информации и педантичное обдумывание деталей. Если честно, они ближе к сумасбродным планам и бредовым теориям. Итак, вполне простительно, что в итоге мне не удалось прийти к твердому решению. Я могу лишь заверить, что пыталась к нему прийти. Вот вам веские письменные доказательства.