Было еще рано, отец не успел уйти на работу, и я позвонил по радиотелефону через диспетчерскую порта домой. К телефону подошла Пелагея Васильевна:
— Доброе утро, Сереженька! — И сразу обеспокоенно спросила: — У тебя все в порядке?
— Не беспокойтесь, в порядке. Просто хочу пригласить вас с отцом на свадьбу.
— Ну поздравляю! — засмеялась она. — Вот молодец, что позвонил: Сергей Платонович поджидал этого. Он-то обязательно приедет, а меня уж, старуху, вы не ждите, Сереженька, болезни меня замучили.
К телефону подошел отец.
— Доброе утро, — сказал я.
— Доброе утро, Серега!
— Как ты чувствуешь себя?
— Все нормально. А как тебе работается в новых условиях?
— Тоже все нормально.
— Ну, через неделю встретимся?
— Если не сможешь приехать, сообщишь?
— Почему не смогу? Обязательно приеду!
Строго выполняя все указания Саньки, я тщательно отпарил брюки, надел белую рубашку, Санька сама выбрала мне галстук. Мы с ней собирались в клуб на танцы, Санька сказала:
— Надо зайти к завклубом Пете Лазареву, еще раз проверить, как обстоит дело с залом для свадьбы.
Я сидел, курил, с удовольствием смотрел, как Санька причесывается перед зеркалом. Она стояла, подняв руки, и короткий подол платья открывал ее стройные ноги выше колен. Теперь Санька только чуть подкрашивала ресницы и губы.
— Понимаешь, — сказала Санька, встретившись со мной глазами в зеркале, — такая вот мальчишеская прическа, как у меня, никак не подходит замужней женщине.
Снег приятно поскрипывал под ногами, чистый морозный воздух холодил щеки и нос, небо было высоким, густо-черным, сплошь усыпанным частыми точечками звезд. На улице поселка горели фонари, ярко светились окна домов, слышалась музыка и, конечно, смех. А народу было так много, точно сейчас не зимний вечер в таежном поселке, а воскресный летний день в большом городе. Я держал Саньку под руку, мы поминутно здоровались со знакомыми, Санька шепнула мне:
— Тебе не жалко, Сережа, что хоть и через год, да нам с тобой придется уезжать отсюда?
— Жалко, конечно. А ведь крановщики и на химкомбинате будут нужны, когда он войдет в строй.
— Тем более ты через год инженером будешь.
Танцевала Санька, как обычно, с удовольствием, и ушли мы с танцев, когда уже перестала играть музыка и в зале выключили свет. Мороз, казалось, стал еще сильнее, мы почти бежали к общежитию.
Наша свадьба была в воскресенье, мы с Санькой еще спали, когда приехал отец. По осторожному стуку в дверь я понял, что это он. Зажег свет, открыл дверь. Отец стоял в коридоре, смотрел на меня и молча улыбался.
— Здравствуй, — сказал я, чувствуя, как в груди делается горячо от радости. — Вот спасибо, что приехал!
— Здравствуй, — он вслед за мной вошел в комнату, поставил на пол портфель, с которым обычно ездил в командировки, снял перчатки, протянул мне свою большую руку.
Я пожал ее. Очень светлые, серо-голубые глаза отца радостно поблескивали. Большеносое и широкоскулое лицо его порозовело от мороза, на мохнатых бровях таяли снежинки. Отец снял шапку, привычно пригладил ладонью свои коротко остриженные светлые волосы. Потом так же неспешно расстегнул пуговицы пальто, снял его, протянул мне.
— Ой, Сергей Платонович!
— Здравствуй, Саня! — отец, высокий, широкоплечий, стараясь не наследить мокрыми ботинками, подошел к кровати.
— Здравствуйте, Сергей Платонович, — выговорила Санька, отчаянно побагровев, подавая ему голую до плеча руку, второй натягивала к подбородку одеяло.
А мне вдруг сделалось будто еще радостнее и легче. Я видел, как ласково улыбается отец Саньке, с каким одобрением, радостью и даже удовольствием смотрят на нее его глаза. И только сейчас сообразил, что отец ведь впервые видит Саньку!
— Ну, вставай, Саня, одевайся, а мы с Серегой пока в коридоре покурим, — сказал отец и пошел к двери.
— Я вас сейчас завтраком накормлю! — успела сказать Санька.
Мы с отцом стояли в коридоре, курили. Мимо нас проходили соседи, здоровались со мной, с любопытством поглядывали на отца.
— Как быстро время идет!.. — сказал он. — Давно ли, кажется, мы с твоей матерью жили в портовском общежитии? Оно, конечно, было похуже этого, так ведь и время было другое. А вот сейчас увидел тебя, познакомился с Саней и будто снова в молодость свою вернулся, Серега!
Я молчал вопросительно. Отец все улыбался, вспоминая что-то, и лицо его было разгладившимся, радостным и печальным одновременно.
— Здорово, Серега! — сказала мне Наташа; с полотенцем на плече она возвращалась из душевой. Увидев отца, приостановилась.
Я познакомил их; а тут подошли Панферов, Катя с Юрой, еще кое-кто. Окружили отца. Я перезнакомил с ним всех.
— Поимейте совесть, граждане! — весело перебила говоривших Наташа. — Сергей Платонович на свадьбу сына приехал, а мы навалились на человека всем гамузом, слова ему не даем с молодыми сказать!
И мы вернулись в нашу комнату.
— Садитесь за стол, я сейчас, — Санька схватила чайник, побежала на кухню.
— Надо бы мне умыться с дороги. Достань из портфеля мое полотенце да покажи, где у вас моются.
