Я провел отца в душевую, постоял рядом, пока он умывался над раковиной. Все его движения, даже фырканье, я помнил еще с детства… И как он потом вытирался полотенцем, причесывался перед зеркалом неспешно и тщательно. Уже спрятав расческу в карман пиджака, еще раз проверил в зеркале, аккуратно ли причесался. Это он делал совершенно так же, когда я еще и в школу не ходил.
Санька успела приготовить яичницу с колбасой, поставила на стол конфеты, нарезала булку. Отец молча и с удовольствием следил, как она ловко накрывает на стол.
— Ну-ка, Серега, дай мой портфель, — достал из него баночку варенья, протянул ее Саньке. — А это тебе от Пелагеи Васильевны.
— Спасибо, Сергей Платонович! Жалко, что она не смогла приехать!
— Старенькая она уже совсем, Саня, — сунул руку в карман пиджака, достал маленькую коробочку: — А это — от меня.
Санька открыла коробочку, в ней лежали золотые серьги. Она протянула мне раскрытую коробочку, показывая серьги, сказала:
— Спасибо, Сергей Платонович, никогда еще у меня серег не было! — вскочила, побежала к зеркалу, приложила серьги к ушам, долго рассматривала себя в зеркало, поворачивая в стороны голову, вдруг заплакала, подошла к отцу, обняла его за шею и поцеловала.
— Ну-ну, что ты, девочка, что ты? — отец своей большой рукой ласково гладил ее по голове.
— Я так рада, Сергей Платонович, так счастлива! — бормотала Санька.
А мне отец подарил золотые часы.
— Ой, сейчас чай принесу! — спохватилась Санька, вскочила, собрала уже пустые тарелки, понесла их на кухню.
Отец сидел за столом, покойно откинувшись на спинку стула всем своим большим, тяжелым телом, чуть пристукивал пальцами по столу, а лицо его по-прежнему было задумчиво-сосредоточенным и радостным. И я вдруг понял, что в эти короткие минуты между ним и Санькой возник настоящий человеческий контакт. Молчал, изредка поглядывая на отца, почти бессознательно, кажется, хотел, чтобы разговор между отцом и Санькой продолжался без моего участия.
— А у нас с Сережей, Сергей Платонович, — заговорила Санька, внося в комнату чайник, — ничего такого особенного к чаю нет, только конфеты и печенье. — Она достала чашки, стала разливать чай. — Вам покрепче?
— Да, Саня.
Санька вдруг покраснела, вопросительно взглянула на меня, потом решилась и, улыбнувшись, спросила негромко:
— А почему, Сергей Платонович, вы стали партийным работником?
Отец помолчал, допивая чай, но по его лицу мне вдруг показалось, что он даже ждал этого вопроса от Саньки. Если не такого прямого, то вопроса об этом вообще.
— Рассказывать тебе всю мою жизнь я не буду, Саня, хотя, возможно, что для полного ответа на этот твой простой, на первый взгляд, вопрос, мне и надо было бы это сделать. Я мог бы, конечно, остаться инженером или даже рабочим, если бы не кончил институт. — Он все прямо смотрел на Саньку, говорил медленно и обдуманно. — Я просто из тех людей, которым хочется как можно активнее участвовать в жизни, как можно активнее помогать людям строить новую жизнь.
— Делать людям добро, да?
— Да, Саня, в конечном счете именно добро. Я почувствовал тягу к этой работе, когда еще был комсомольцем.
— А почему же тогда кончали технический институт?
— Ну, во-первых, вначале я не был уверен, хватит ли у меня способностей для этой работы. А во-вторых, в наш технический век нельзя не знать производства.
— Но у вас есть и специальное партийное образование?
— Есть, — ответил он, так же спокойно и доброжелательно глядя на Саньку.
Она вдруг радостно засмеялась, потом выговорила смущенно:
— Я именно таким вас, Сергей Платонович, себе и представляла. И очень рада, что не ошиблась, да-да!
— Ну-ну, Саня… — отец чуточку будто даже смутился, стал закуривать.
— Ой, что это я? — опять заторопилась Санька. — Главным-то я и забыла похвастаться! — Вскочила, достала из тумбочки многотиражку строительства химкомбината со статьей о перемонтаже наших кранов, протянула ее отцу.
Он надел очки, внимательно прочитал короткую заметку, посмотрел на меня, на Саньку, улыбнулся:
— Еще раз поздравляю!
— Спасибо, — ответила Санька, снова аккуратно складывая газету, убирая ее в тумбочку.
— У вас когда свадьба?
— В семь. В клубе, — быстро ответила Санька, тоже встала: — А вы, конечно, сейчас на строительство?
— Да, Саня. — Отец виновато усмехнулся. — Еще в городе договорился и с Руденко, и с Морозовой, то есть они звонили мне, просили, чтобы зашел обязательно.
— Так я и думала, — вздохнула Санька.
— Я очень хотел бы, Саня, и погулять с вами, просто побродить по зимней тайге, — точно извинялся отец, — но мне ведь ночью же лететь обратно, а дел как всегда…
Наши отпускники прилетели утром, сразу из аэропорта приехали в общежитие.
— Ну и хоромы! — удивленно и радостно говорил Сашка Енин, оглядывая комнату, в которой поселили ею, Мишу и Комлева, забавно поводя на стороны своим странным носом.
— Не зря, выходит, я у своей старухи отпрашивался, — тоже улыбался Комлев.
— В таких условиях мы с тобой, Серега, запросто институтские задания будем делать, да? — облегченно спрашивал меня Миша Пирогов.
