– В тот день, в Пекине, у меня дома – почему ты не сказал мне правду? Заявил это, заявил то, но ни одна деталь не подтвердилась, и я так понял, что ты несешь околесицу и рассказываешь сказки! Если б ты раньше мне всё рассказал, с доказательствами вроде сегодняшних, тогда, возможно, и не произошло бы столько всего необратимого и, возможно, не случилось бы того, что произошло с Чэнь Хаем! Ну ни бестолковый ли ты?
Цай Чэнгун развел руками:
– Хоуцзы, я тоже не хотел никому ничего дурного. Кто же знал, что всё может так обернуться? Ли Дакан точно меня не выпустит!
У дверей лифта уже стояли в ожидании городские полицейские. Сметливая Лу Икэ тут же дернула Хоу Лянпина за рукав. Хоу Лянпин понял и больше с Цай Чэнгуном не разговаривал.
Когда прибыли в большой холл, который находился на первом этаже, увидали там Чжао Дунлая. Хоу Лянпин подумал и всё-таки сказал то, что следовало сказать:
– Начальник отдела Чжао, я сдержал слово и сейчас передаю вам Цай Чэнгуна. Ночью 16 сентября он получил травму головы, поэтому я предлагаю сначала доставить его в больницу для обследования, и уже потом провести задержание.
Чжао Дунлай очень дружелюбно ответил ему:
– Это можно. Сегодня вечером мы его определим на ночлег в камере временно задержанных – это здесь поблизости, в отделе района Гуанминцюй, а завтра утром прошу вас прислать из прокуратуры человека, чтобы вместе сопроводить Цай Чэнгуна в больницу городского отдела общественной безопасности для обследования.
Хоу Лянпин, которого эти слова не могли до конца успокоить, откровенно попросил:
– Начальник отдела Чжао, Цай Чэнгун к тому же еще и важный заявитель по должностному преступлению. Прошу вас гарантировать мне его личную безопасность: никакие лица, представляющие для него угрозу, не должны к нему приближаться. Следователь прокуратуры при СИЗО должен иметь возможность в любое время проконтролировать ситуацию с находящимся под стражей Цай Чэнгуном, проверить состояние его здоровья и удостовериться в его безопасности. Я очень надеюсь, что с ним ничего не произойдет!
Чжао Дунлай понимающе улыбнулся:
– Будьте спокойны, начальник Хоу, это также и мое желание, и желание городского отдела общественной безопасности.
В конце концов главный ответственный по делу о большом пожаре 16 сентября Цай Чэнгун был передан в руки правосудия, и Чжао Дунлай мог отчитаться. Он прибыл в кабинет секретаря горкома Ли Дакана и лаконично доложил о происшедшем. Рассказывая о компромиссе с провинциальной прокуратурой, Чжао Дунлай внимательно посмотрел на секретаря. Тот с совершенно каменным лицом лишь молча прикурил сигарету. По окончании доклада от Ли Дакана последовало отнюдь не распоряжение идти и снова приниматься за текущие дела; неожиданно прозвучал тихий вопрос:
– Ну что? Ты видел этого начальника департамента Хоу?
Чжао Дунлай сказал:
– Видел; предложение о компромиссе выдвинул именно Хоу Лянпин.
Ли Дакан в раздумьях стоял у окна, занимавшего всю стену от пола до потолка, и в стекле отражалось его лицо, охваченное беспокойством. Он медленно повернулся и снова задал вопрос:
– И какое у тебя впечатление от этого человека?
– Жесткий персонаж, однако весьма здравомыслящий, – осторожно ответил Чжао Дунлай.
Хоу Лянпина охватило воодушевление: заявление Цай Чэнгуна ясно прочертило контуры дела.
Человек проверяется делами: удачное по фэншую место фабрики готовой одежды «Дафэн» стоимостью порядка миллиарда юаней увел другой игрок – корпорация «Шаньшуй» – через залог прав собственности на акции. В мгновенье ока предприятие разрушили, а крутая фирма заработала пятьсот – шестьсот миллионов. Это нормально? Ясно, что не нормально! Кто получил выгоду? Выгоду получила корпорация, которой управляет Гао Сяоцинь. А вот что же в конечном счете стоит за этой фирмой, откуда появилась Гао Сяоцинь – никто не мог сказать ясно. Но слухи о вездесущей красотке распространялись быстро. Например, говорили о том, что она дочь брата Гао Юйляна: хотя это и было безосновательно, однако в интернете такие слухи обсуждались, что наводило на некоторые размышления.
Следующие несколько дней Хоу Лянпин тщательно исследовал историю роста благосостояния Гао Сяоцинь и корпорации «Шаньшуй». Он установил, что почти всегда компания получала прибыль без особых затрат. Гао Сяоцинь, «штурмовавшая крепости и захватывающая земли», всегда всех превосходила своей осведомленностью. Все истории как две капли воды походили на поглощение «Дафэн». Это вызвало любопытство Хоу Лянпина: неужели она гений маклерского искусства? Еще более любопытно то, что к попаданию прав на акции фабрики в руки Гао Сяоцинь привел лишь отказ в кредите Городским банком Цзинчжоу. Но Оуян Цзин – жена управленца-тяжеловеса: нет ли здесь откатной схемы? Не выводит ли экономическая цепочка корпорации «Шаньшуй» на того самого управленца-тяжеловеса?