Наконец получилось что-то относительно пристойное, такое, что мир должен был принять. Капли воды зависли в воздухе, словно размышляя, стоит ли воплощаться, потом все же исчезли.
Мужик поднял взгляд. Моргнул, глядя на наемницу. Завыл протяжно на одной ноте.
Перо и пузырек спрятались на места, Ольга вздохнула, тряхнула головой.
— Ну что ты смотришь, — спросила мужика. — У тебя дом есть, семья или еще кто. Не всех же ты убил. Вот иди, помогай им, а не вой тут.
Следить, что он послушается, не стала, зашагала вслед команде.
Ее ждали через два дома. Тут же спросил Даниэле:
— Ну что, получилось?
— Руки он разбивать перестал, — улыбнулась она, пожимая плечами. — А что дальше будет делать — это не ко мне вопрос. Может, в Илате утопится. Куда дальше идем?
— И много ли тут еще сумашедших? — дополнил вопрос Даниэле.
Обри вытерла кровь с подбородка — когда она успела так прокусить губу? — мотнула головой, но все-таки ответила.
— Идем туда, где эти плохие руки убивали. Сколько их, не знаю. Я тогда в мастерской была, у портних сейчас все время занято всегда из-за господского праздника.
Повела между домами в сторону старой рыночной. Даниэле пристроился рядом, тихо спросил:
— Ты магичка, да? Музыкантша, и нас прогнала, чтобы не беспокоиться о площади действия мелодии?
Ольга загадочно улыбнулась, толкнула напарника в тощее плечо.
— Много будешь знать — много будет бед, слышал поговорку?
— Не слышал, — смутился он. — Извини. Просто я подумал, если такие важные вещи друг про друга знать, работать будет проще.
Она фыркнула, на ходу оглянулась на Ястреба, прищурилась.
— Спорим, ты раньше наемником был?
Равнодушное, изуродованное шрамами лицо не изменилось, монах качнул головой. Подумал, положил ладонь в воздухе, второй ткнул намного выше нее.
— Что, бери выше? — угадала она.
— Магом? — тут же ткнул пальцем в воду Даниэле.
— Убийцей? — одновременно предположила Ольга.
Вот и гадай теперь, кому он кивнул. Не обоим же, магов в цергийскую гильдию не берут.
— То и другое по очереди? — фыркнула она, монах полез за пазуху, но написать ответ не успел. Обри остановилась в очередном узком проулке.
— Здесь, — сказала глухо, словно ей трудно было дышать.
Ольга огляделась. На земле и камнях еще можно было угадать впитавшиеся пятна крови, тонкая деревянная дверь ближайшего дома пробита насквозь. Обри с трудом сглотнула.
— Я пришла после работы. Еще на краю квартала все начиналось, кровь, раненые. Прибежала сюда, — шагнула к низкому порогу, погладила разбитую доску. — Это был дом Макса. Он с Молли и детьми приютили мою маму, потом не выгнали меня.
Отвернулась, прижавшись спиной к стене. Указала рукой.
— Его тело было дальше по улице. Наверное, пытался остановить тех, кто пришел. Сид выскочил на порог. Его головой пробили дверь, я его только по одежде узнала. Молли и Нэнси, ее старшая дочь, в комнате были. Младших они в подвале спрятали, их забрала потом Элис. У нее трактир, работа найдется и ложка каши тоже.
Она говорила и говорила, называла незнакомые имена. Ольга слушала, хмурясь.
Здесь убили стольких людей. Почему никто не остановил убийц? Почему на крики не пришла стража?
Потому что это трущобы. С трех сторон банды, с четвертой городская стена. Сосед держится за соседа и так выживают, но против толпы безумцев…
— Так не должно быть, — сказала громко. Ухнул сердито Ястреб, больно схватил за плечо. Расхохотался, захлебываясь смехом, Даниэле.
— И что ты сделаешь, чтобы так не было?!
— А все думают, разборки банд, — уже кричала Обри. — Посылают наемников, которых интересуют только деньги!
Ольга не запомнила, кто первым кого ударил. Поднырнула под кулак монаха, толкнула его в стену. Птица с клекотом вцепилась в волосы, пришлось кувыркнуться, чтобы сбить его.
Коса осталась на птичьих когтях, в одежду вцепилась Обри, тут же отлетела в сторону. Ткань треснула, вместе с рубашкой, рассеивая пух, шлепнулись на землю две подушечки.
— Роксан?!
Он встал, вытирая лицо: вода из спрятанного пузырька разлилась, повредила грим. Стучало в ушах — нет! Это чужая музыка лилась в них, злым частым ритмом ускоряя сердце.
Из ножен выдернули меч, Роксан не успел перехватить. Обернулся и замер.
Перед ним стоял невесть откуда взявшийся брат, указывал дрожащим острием в грудь.
Хлопнуть по плоскости лезвия, сблизиться, вырвать оружие, не встретив сопротивления. Ярость наполняла, требовала ударить, он вместо этого прорычал:
— Лучше бы герб разбили!
Уже однажды сказанное после совета, куда господин О’Киф явился в сопли пьяным.
— Так разбей!
Он едва успел отвести меч, чтобы бросившийся вперед Кит не насадился на него. Получил чувствительный тычок по ребрам, отскочил, разрывая дистанцию.
— Ненавижу тебя! — ударило вслед. — Лучше бы я умер, да?! Убей!
Музыка, значит, накрывают определенную площадь в прямой видимости мага. Роксан подхватил за шкирку Обри, кружащую вокруг Ястреба, швырнул как можно дальше в переулок. Увернулся от кулака монаха — почти, полетел на землю от силы даже вполовину смягченного удара. Откатился, рванул в сторону.
А вот и они!
