— Спасибо, дитя. Заходи, мне найдется, что разделить с тобой.
Забота о нищих и убогих, все аплодируют и умиляются.
В комнате ребенок поставил поднос на стол, стащил тряпку с головы, оказавшись темноволосой девочкой, посмотрел деловито.
— Да, детка, я правда знаю Гирея, — улыбнулась Ада. — И даже знаю, почему его зовут Безродным, но только это очень большой секрет.
— Мне не нужны секреты, — девочка вытерла вздернутый нос рукавом. — Адрес дайте и приметы человека, и мы будем смотреть.
Адельхайд все же сначала достала из-под тарелки записку, прочитала.
Писать Гир стал заметно лучше. Неужели тренировался, находил время? Теперь это была уже не детская попытка повторить прописи, а вполне пристойный почерк. И ошибок не так уж много, хотя концепцию запятых не в качестве пауз в разговоре Гирей так и не понял.
Все верно, описать триверца и примерное место, где он живет, девочке, которая, как оказалось, откликалась на имя Циска. Ада подвинула ребенку тарелку.
— Ешь и слушай. Запомнишь лучше.
Гировы дети найдут жилье Фрица и Аластера если не к полудню, то к первому закату. Как раз когда те приведут себя в порядок после бала и отправятся изучать трактиры, которые Адельхайд вчера расписывала триверцу.
И наконец можно будет действовать.
Циска ела со сдерживаемой жадностью, раздирая руками копченое до расходящихся волокон мясо. Адельхайд, очертив круг поисков и для верности набросав лица Фрица и Аластера на листе, присоединилась к трапезе. Понюхала вино, коснулась губами, прислушиваясь к себе — разбавить могут все, и самой дешевой водой, но нет. “Бараний рог” держал свое слово, и по крайней мере ей вино приносили хоть и плохонькое, но не долитое. Спросила девочку:
— Откуда ты?
Циска посмотрела исподлобья, но вопрос “а вам какое дело?” все же не задала. Ответила:
— Здешняя. Родители уехали на заработки в поля и не вернулись. Нас с братом выгнали из дома. Он младше, поэтому я работаю за нас обоих.
— Хорошо, что ты попала к Гиру.
Девочка серьезно кивнула, облизала пальцы, спрятала за пазуху портреты.
— Спасибо, леди Зальцман.
— Ада, детка. Для таких, как ты, просто Ада.
Проводила ребенка с опустевшим подносом до порога, улыбнулась, закрывая дверь.
Эта девочка очень напоминала Гирея, такого, каким он был, когда они впервые встретились. Голодный, злой, решительный мальчишка, который схватил ее за руку и уволок с Шелковой, прямо из-под носа пары бандитов постарше, которые не то всерьез решили, что дорогое платье и вежливый отказ это такие способы привлечь к себе внимание, не то были достаточно пьяны, чтобы забыть, что надругаться над дочерью дожа верный путь на виселицу. Уволок прямо в “Бараний рог”, у которого тогда еще не было названия, но была та же хозяйка, сквозь пальцы смотрящая на чумазых детей, шныряющих по кухне, пока те не таскали со стола еду, не отработав ее.
Адельхайд тогда еще все знали только как юную леди Зальцман, и сокращали имя разве что в любимое матерью и старшим братом Адель. Для девочки, которая бегает по опасным кварталам и помогает банде подростков находить правильные цели, такое имя совсем не подходило, и они с Гиром придумали новое. Конечно, после того, как перестали шипеть друг на друга парой котов, несколько раз вместе спаслись от смерти, и подкинули страже улики против первого Адиного жениха, который по совместительству оказался убийцей Гирова хорошего друга.
Гирей Безродный, мальчик со шрамом от ошейника, сирота. Наверное, он тоже не ожидал, что так сдружится с девчонкой из богатых, и тем более что она поможет ему стать не просто лидером детской банды, но главным в немалом квартале.
Ада потянулась, оглянулась на окно. Солнца поднялись высоко, но весь золотой свет Варны гулял всю ночь, и можно было надеяться, что никто не пожелает нанести ей визит. А на вечер у нее были планы, которые подразумевали бодрость и собранность.
Отектей шел первым, огонек над плечом светил ярко, загоняя темноту в проемы и углубления барельефов. С тростью, позволившей меньше нагружать больную ногу, в совершенно новом месте, он чувствовал себя удивительно молодым и одновременно особенно ярко ощущал, насколько изменился.
Вокруг была история. Знания, опыт, возможности — скорее всего, недозволенные, но это если их обсуждать или использовать. Просто знать даже гвардия не запрещала. Но он должен был проходить мимо. Смотреть не на цветные барельефы — сколько им лет? Зачем их сделали? Кто на них изображен? — а на пол, пытаясь отыскать следы.
Когда в последний раз он узнавал что-то новое — настолько новое? Двадцать лет назад? Нет, еще раньше. Когда была дочитана библиотека Цитадели, когда исчерпалась память тогда еще молодого Анаквада, брать по-настоящему новые знания стало неоткуда. Чей-то шедевр, слухи с той стороны озера, очередная настойка, позволяющая рисовать то, на что обычно не хватало воды — вот и все откровения.
