— Ух ты, какой большой! — воскликнула позади Эш. Отектей надеялся, что если чудовище заинтересуется ими, окажется, что с гигантскими змеями певчие разбираются так же ловко, как с разрывами.
***
Он был очень красивым! Серая чешуя блестела, как поверхность воды на солнце. Эш обежала змея целиком — хорошо, что Отектей привязал один свой огонек к ней, сразу все было видно, — погладила прохладную шкуру.
— Это голем, — сказал сзади Сикис. — Таких змей не бывает. Его поставили здесь стеречь проход?
— И вовсе он не голем, — обиделась Эш. — Он же дышит! Он живой.
Подбежала к голове, прикоснулась лбом к чешуе.
Или Сикис прав? Змей же здесь ничего не ест. Не прохожих же, иначе тут бы не ходили! И не пьет. Но он все равно живой!
Она отступила на шаг, сжала руки перед грудью.
— Нет, так не может быть.
— Что? — Сикис и Отектей тут же оказались рядом. Кажется, они собирались защищать ее. Эш улыбнулась, помотала головой.
— Просто он немножко неправильно живой, — подошла снова к Змею, погладила. Сказала совсем тихо, только для него: — Тебе же тут грустно. Ты один, тебе тесно, ты ничего не видишь и ничего не делаешь. Только впитываешь воду, которая сочится сквозь камни и спишь, потому что больше ни на что нет сил. Зачем? Может, тебе помочь?
Он, оказывается, не шипел, а рычал, как собака. Поднялась губа, обнажая клык, большой, с локоть.
— Эш, беги!
Она только снова погладила серую чешую.
— Извини. Это каждый сам должен решать, ты прав. Спокойного сна.
Вернулась к спутникам, отступившим к проему коридора.
— Он успокоился? — недоверчиво спросил Сикис.
— Да. Он просто тут спит, это его нора. Ему не важно, что мы рядом ходим, он просто хочет здесь быть. Жить.
Оглянулась в темноту, где лежало несчастное существо. Прикусила губу.
Она могла бы ему спеть. Он бы даже не рассердился и никому не навредил. Но это было бы нечестно. Если обычно она успокаивала, пела колыбельные разрывам, Змея она бы убила. А это было совсем не правильно.
Может, ему сняться хорошие сны? Она очень хотела на это надеяться.
Он снова заработался до ночи и глаза болели, устав разбирать в полутьме схемы крыльев летучих мышей. Пора начинать эксперименты.
Дверь библиотеки скрипнула, Рагнар резко поднял голову. Нет, не надзор, всего лишь цитадельский ребенок. Светловолосый мальчик лет семи даже не заметил сидящего у окна взрослого, подошел к шкафу и попытался дотянуться до чем-то приглянувшейся книги. Роста ему явно не хватало.
Рагнар ожидал, что ребенок передумает или попросит помощи, но тот только насупился, с трудом подтащил поближе каменную лесенку в две ступеньки и снова потянулся к книге. Не достал совсем немного, попытался стать на нижнюю полку.
— Ты не хочешь, чтобы на тебя рухнуло все, верно?
Мальчишка оглянулся на голос, опасно покачнулся, уцепился за полку. Рагнар едва успел вскочить и удержать ее.
— Извините, — мальчик улыбнулся. — Я Эрик. Дайте мне, пожалуйста, вон ту книгу!
“Вон той” оказался том “Описание животных всего Приозерья”. На взгляд Рагнара, совершенно бездарная работа, содержащая массу ошибок в описаниях, а на рисунки вообще нельзя было взглянуть без содрогания.
Он положил книгу на стол, Эрик тут же кинулся к ней, как путник в пустыне к колодцу.
— Спасибо!
— Не за что. Это плохая книга.
Ребенок поднял сияющие глаза.
— А какая хорошая? Про птичек!
Рагнар оглядел шкаф. Сам он тоже учился по “Описанию”, но с тех пор, к счастью, в Цитадели прибавилось приличных трудов по анатомии различных существ.
Правда, он заказывал их для себя. И когда получал долгожданные книги, то списывал их лично, возвращал оригиналы надзору для пересылки, а копии оставлял в своей комнате. Давать труды, на которые потратил не один месяц, ребенку?
Который, видимо, всерьез заинтересовался анималистикой.
— Я принесу кое-что.
Конечно, не “Сравнительную анатомию”, которую переписывал больше года, но хотя бы “Основные виды тварей из разных уголков мира”. Если ребенок будет учиться по ним, то хотя бы сразу поймет, как рисовать конечности четвероногих так, чтобы они могли на них не только стоять.
Поймет. Выучится даже лучше, чем надеялся учитель.
Небо на рассвете было белым, Эрик серьезно хмурился, поджимая губы. Перья в руках у обоих, единственный вопрос, кто успеет первым.
— Я не хочу умирать, — принесло ветром.
Капли в воздухе, мальчишка суетился, добавляя детали — его огненная птица, конечно. Загнутые когти, пылающий хохолок. Он не успевал — Рагнар уже завершил своего ворона.
Но черная птица промахнулась, рассыпалась каплями. Огненные крылья обняли плечи, сжигая до кости, только видно было почему-то лицо стоящего на коленях Эрика. Шепот:
— Я не хочу…
Рагнар проснулся, задыхаясь. Оттолкнулся от камня, встал, оглядываясь.
Все спокойно. Небо в самом деле было почти белым — желто-розовым, окрашенным первым закатом. Жара отступала, и цепочка следов все еще была ясно различима, хотя макушки барханов истекали песчаными слезами.
