Ученик — беглец, он лишь еще один беглец! — шел здесь пешком, и Рагнар тоже мог позволить себе сэкономить воду, не тратя ее на рисование пустынной козы. Только собраться, отряхнуть и надеть плащ, поправить совершенно размотавшийся тюрбан.
Идти.
***
Она смогла вернуться домой тихо и до рассвета. Проскользнула в комнаты, придерживая юбки нового платья, разделась торопливо, расплела уложенную вокруг головы косу. Еще раз убедилась, что нигде не осталось крови, забралась в кровать.
Сна не было ни в одном глазу, конечно. Как там Гирей? Она оставила его на попечение Беате, в которой никогда не сомневалась — но и во Фридхен они оба не сомневались! А та как с моста упала, ни следа. Что случилось? Кто виноват, дети не уследили — вдвоем, не может быть! — или Фридхен отлучилась с поста? Точно второе, иначе она ждала бы их внизу. Но почему?
Адельхайд перевернулась на бок, подложила ладони под щеку.
От Ирвина они тоже не ожидали предательства. Учитель был терпеливым, деловитым и серьезным, улыбался редко и еще реже шутил — всегда вдруг, словно искры вспыхивали в давно потухшем очаге. Все знали, что он из взрослой банды, которая решила взять под крыло детей. Когда ту банду повязала стража, ни Ада, ни Гир ничего не заподозрили, наоборот, радовались, что Ирвин в порядке, помогали ему прятаться.
А потом был дом Танкреда Тилля и доносы во вскрытом сейфе. Ада не могла не узнать почерк.
Ирвин заплатил за предательство жизнью. Танкреду, увы, переманивание честного вора на сторону стражи встало всего лишь в потерю репутации вплоть до положения парии среди дожей.
Если предал Ирвин, не могла ли предать Фридхен? Нет! У нее двое сыновей в банде, она бы не рискнула. Даже если Гир не воспользуется этим козырем в смысле мести крысе, мальчики просто не поймут мать.
Ада крутила вопрос так и эдак, надеясь заснуть с ним, но на фоне все время маячил другой.
Что случилось в комнате Аластера? Что она сделала?
Всхлипнула вдруг, сама от себя не ожидая, вытерла глаза. Обняла подушку, утыкаясь в нее лицом.
За всю свою жизнь она ни разу не убивала своими руками. Даже Ирвина — она только договорилась с арбалетом, стрелял Гирей. И это было не так. Не было одежды в крови, не было этого мерзкого запаха мяса и потрохов. Они стреляли с крыши, зная, что болт попадет точно в сердце, увидели, как предатель падает на мостовую, и убежали. Гир потом еще дергался проверить — вдруг выжил? Но Танкред организовывал похороны, получилось даже издали посмотреть на лодку с телом — почему-то отдельно радовало, что предателя не похоронят в земле, а по андаварудской традиции отправят в последнее плаванье по реке, текущей от озера под землей неизвестно куда.
Аластера будут хоронить иначе. И Клауса.
Она села на постели.
Клаус! Разрубленный напополам мужчина, которого она помнила ребенком. Он попал к Гиру пятилетним и не умел говорить, Ада сама его научила…
Стиснула подушку крепче. Его не вернуть, совсем не вернуть. Плохо другое — его одежду могут допросить! И даже если та окажется верна мертвому хозяину, все равно могут узнать, зарисовать лицо, начать показывать, спрашивать.
— Они выйдут на банду, — прошептала, не желая верить самой себе. — Если не совсем дураки будут работать, они узнают, кто залез в дом!
Стук в дверь заставил вздрогнуть. На миг показалось — уже узнали, пришли!
— Госпожа Зальцман, простите, — знакомый голос квартирной служанки был сонным. — Вам письмо принесли, сказали, срочное.
Ада глубоко вздохнула. Положила подушку на место.
— Подождите, — велела.
Накинуть домашнее платье прямо на рубашку было делом пары щелчков, но Ада подождала еще немного, прежде чем открыть. Она ведь только проснулась, верно? Разбуженные люди намного медленней тех, кто еще не ложился.
— Спасибо, дорогая.
Конверт был подписан небрежно, дрожащей рукой.
Фриц. Она сломала печать, вынула письмо.
Приглашение на похороны, конечно. Он быстро все организовал, уже было известно и время, и место — на первом закате скорбящие должны собраться у монастыря к северу от городских стен.
“Я знаю, вы мало знали его, но поверьте, первое впечатление, которое он наверняка произвел на балу, было верным. Мне очень жаль, что вы не сможете познакомиться с ним лучше, но я надеюсь увидеть вас на церемонии прощания.
Мы с вами еще даже не помолвлены, и я не имею права просить о подобном, но Адельхайд, теперь мне больше не на кого положиться. Если вы сможете встретиться со мной в полдень и поможете с птичьим столом, я буду вашим должником”.
Еда для звездных птиц, которые помогают мертвому переродиться в новом пернатом обличьи. У Адель был опыт подобных вещей — кто бы еще занимался этим, когда умер отец, или когда утонул Вильгельм, третий из братьев.
Посмотрела в окно, на светлеющее небо. До полудня было еще достаточно времени, чтобы хоть немного поспать.
