— Так, а теперь опусти меня на землю! Понежнее, понежнее, — умолял я.
Я не рассчитывал на побочный эффект, произведенный кровью, прихлынувшей в мозг под действием силы тяжести: щеки нагрелись, что-то неприятное давило в то место, куда когда-то попала пуля.
Похоже, мои мольбы не донеслись до ушей Эсти или же законы физики оказались сильнее ее, но, так или иначе, ей не удавалось спустить мое тело на землю более-менее плавно. Веревка за что-то зацепилась, Эсти отпустила свой конец, и я врезался головой в лук-порей.
— Сынок, ничего себе приземление… Сегодняшний ужин явно не пошел тебе впрок, — сказал дед, бросившись мне на помощь и не зная, обратить все это в шутку или волноваться всерьез. — Ты в порядке?
— Все хорошо, дедушка. Ничего страшного.
Эсти свернула веревку и протянула деду; на лице ее сияло победное выражение.
— Итак, мы доказали, что я могу без особого труда поднять в воздух предмет, чьи размеры превосходят мои в три раза. Убийцей запросто могла быть женщина. Забудь теорию о трех горцах в капюшонах. «Тейзер» обеспечивает победу в ближнем бою, рычаг компенсирует разницу в габаритах, и к тому времени, когда убийца погружает голову жертвы в котел с водой или что она там сделала с Хотой, жертва полностью обезврежена и ей не требуется применять силу. Кельты наверняка этого не знали.
Дед, как обычно, сдержанный, взял протянутую Эстибалис смотанную веревку и тихо исчез на лестнице, высеченной прямо в каменистой почве огорода.
Он всегда говорил, что так и уйдет: тихо и незаметно. Я знал, что это ложь, что он никогда не уйдет, но никто не осмеливался перечить деду.
— Думаю, Ребекка отправилась к Аннабель, когда узнала, что та беременна. Они подружились, вместе поднялись в горы, где Ребекка выпытала у жертвы информацию о том, кто был отцом, а затем убила Хоту. В субботу вечером, когда он был навеселе, его несложно было уговорить проводить домой девушку, — сказала Эстибалис.
«Тогда мне следует сменить профиль убийцы, — подумал я, убежденный неопровержимыми доводами моей напарницы. — Исключить гипотезу, что в убийстве непременно участвовал мужчина или мужчины, и смириться с тем, что, скорее всего, Ану Белен и Хоту убила Ребекка или женщина, за которую она себя выдает».
Но как сорвать маску с человека, который носит ее годами?
19 июля 1992 года, воскресенье
Последний удар прибоя отбросил его на несколько метров к утесу Мансано. Одной рукой Унаи изо всех сил вцепился в тело девушки, другой греб, потихоньку двигаясь вперед, — и наконец добрался до утеса. Притянул к себе неподвижное тело Мариан и только тут заметил, что девушка мертва или без сознания.
А еще с неожиданной ясностью понял, что не выберется оттуда живым без посторонней помощи.
У него не оставалось сил, чтобы выплыть на берег, да еще толкая перед собой такой тяжелый груз…
… а буря не прекращалась.
Унаи крепко обнял Мариан. Это объятие, означавшее одновременно жизнь и смерть, очень отличалось от тех прикосновений, которыми он обменивался с Аннабель Ли всего несколько минут назад и которые по сравнению с ними казались вялыми, необязательными, прозаичными.
Обретя достаточное равновесие, чтобы позволить себе поднять голову, он увидел, что компания на берегу насчитывает теперь всего троих человек.
Унаи надеялся, страстно надеялся, что Сауль и Аннабель бросились за помощью.
И да, помощь действительно пришла. Правда, как говорят, через сорок минут.
К тому времени руки Унаи уже не могли хвататься за острые камни утеса и удерживать холодное тело Мариан.
Они пробыли в палате интенсивной терапии несколько часов, после чего Мариан отвезли в морг.
Унаи настоял, чтобы деду ничего не говорили. Ему перевязали руки, а друзья навестили его в палате. Никто из четверых не осмеливался взглянуть друг другу в глаза. Они были слишком подавлены.
Лучо пытался пошутить, пробормотав что-то насчет Кракена и мумии, но шутка повисла в воздухе.
Через какое-то время они молча ушли, беспомощные и неуклюжие.
— Они сказали, что ты можешь одеться. Мы уезжаем. Сауль заедет за тобой с Аннабель. Привезут сухую одежду, — сказал Хота шепотом, словно на мессе.
Унаи догадался, что он прикончил запасы красного вина, остававшиеся в доме и предназначенные для запланированного калимочо, который так и не состоялся, потому что денег на «кока-колу» у них не осталось.
«Ну конечно, Хота, день как раз подходящий, зачем в чем-то себе отказывать?» — в ярости подумал Унаи. Но в голове его извергался вулкан, и он не был готов подкалывать того, кто всего три недели назад был его лучшим другом детства.
Ребята вышли гуськом, кроткие и молчаливые, и, лежа на узкой кровати, Унаи ждал следующего визита.
— Врачи сказали, что Мариан получила серьезную травму и умерла еще при падении от удара головой. Она не утонула, — сообщил Сауль Товар, усаживаясь у подножия кровати. — Я всего лишь пытаюсь сказать, что ты ничего не мог для нее сделать. Она была уже мертва. Такое часто бывает с людьми, сорвавшимися с обрыва.
