Будучи евнухом, Евтерий был, уже в силу данного обстоятельства, особенно пригоден для проникновения в тайны придворной камарильи и успешного противодействия интригам «злого кознодея» (как сказал бы автор «Илиады» и «Одиссеи») Марцелла. Посланец Юлиана, собрав достаточно, информации, испросил аудиенции у благоверного августа. Принятый «старшим императором» Констанцием, Евтерий верноподданнейше осмелился обратить внимание автократора на вопиющие противоречия в клеветнических донесениях отстраненного от командования магистра конницы, задавшегося целью всеми правдами и неправдами очернить Юлиана в глазах самодержца. Мудрый евнух обратил особое внимание Констанция на то, что цезарь своим личным участием спас гарнизон Сенон и самый город, преступно брошенный в беде, оставленный без всякой помощи Марцеллом, в казавшейся совершенно безнадежной ситуации. «За то, что Юлиан до конца жизни будет верным и преданным слугой возвеличившего его государя, Евтерий поручился головой» («Деяния»). Речи Евтерия в защиту Юлиана были столь убедительными, что отличавшийся необычайно низким ростом и миниатюрным телосложением севаст Констанций (который, как подчеркивает Аммиан, «самолично не победил никакого народа, находившегося в войне с Римом, не получил также вести о поражении какого-либо народа благодаря доблести своих полководцев, не прибавил новой области к Римской державе», но очень любил военные парады и триумфальные шествия, в ходе одного из которых, устроенного им в Риме на Тибре, проезжая (в отличие от триумфаторов былых времен, не стоя, а сидя, и без стоящего у него за спиной раба, шепчущего торжествующему победоносцу на ухо: «Помни, что и ты смертен!») в раззолоченной квадриге[135] под высоченной аркой, воздвигнутой в честь побед Константина I Великого, наклонил голову, как если бы боялся зацепиться за свод арки макушкой – столь великим он казался сам себе!) счел за благо не делать никаких «оргвыводов» в отношении своего цезаря (за которого, очевидно, замолвила словечко и неизменно симпатизировавшая ему августа Евсевия).
Пешие милиты отборных легионов римской армии в Галлии (IV век)
Разоблаченный и разжалованный клеветник и кознодей Марцелл был окончательно и бесповоротно уволен из «доблестных рядов» римского «экзерцит(ус)а» и выслан в свой родной город Сардику (сегодняшнюю Софию, столицу Болгарии). Преемником Марцелла в Галлии был назначен Север, Урзицин же получил приказ срочно передислоцироваться со всем своим штабом (в котором по-прежнему служил Аммиан Марцеллин) из Галлии на восточную границу Римской «мировой» империи, защищать ее от воинственных персов, которым не давала покоя мирная римская жизнь.
После этой происшедшей весной 357 года смены командования Юлиану было наконец дозволено взять на себя руководство военными операциями в галльских провинциях. «Настроение его было тем радостнее, что армией командовал Север, человек, не склонный к спорам и не высокомерный, который будет готов как дисциплинированный солдат следовать за вождем, указывающим правильный путь» («Деяния»).
Среди темных личностей, окружавших, как стая стервятников, цезаря Галла в последние дни его земной жизни и весьма способствовавших своими кознями переходу злосчастного сводного брата Юлиана в жизнь вечную, уже упоминался офицер императорской гвардии по имени Барбатион, или Барбацион, сыгравший главную роль в падении предшественника героя нашего правдивого повествования в должности цезаря. Похоже, именно Барбацион был самым последовательным и ревностным ненавистником Галла из числа его губителей. Теперь этот самый Барбацион получил должность переведенного с Запада на Восток Урзицина и звание военного магистра. «Смена караула» произошла в от самый момент, когда Юлиан освободился наконец от столь угнетавшей его «отеческой опеки» клеветника Марцелла и стал самостоятельным предводителем своих галльских вооруженных сил и воинских формирований (выражаясь современным языком). Опять Констанций II повел привычную для него двойную игру. С одной стороны август расширил сферу властных полномочий своего цезаря, с другой – одновременно сам же свел это расширение на нет, навязав Юлиану в «коллеги» офицера, столь же мало расположенного к нему, как в свое время – к его убиенному сводному брату. Барбацион и впрямь сразу же повел себя так, словно его главной задачей было максимально осложнить ведение военных действий Юлиану куда больше, чем его военному противнику.
В своих основных чертах тактика, избранная римским командованием в рамках военной кампании 357 года, была аналогична тактике предыдущего года. Предполагалось взять «немирных» германцев в клещи силами двух римских армий, одной из которых надлежало начать движение в обход «варваров» с юга, другой же – с запада.
Выступив из Сенон и дойдя до Рем, Юлиан двинулся в направлении горного массива Восего (позднейших Вогез).
