К счастью для римского дела, Юлиан заранее позаботился о принятии разумных мер предосторожности. Еще до начала его карательного похода в земли алеманнов во всех городах и селениях Галлии были, если верить Зосиму, созваны все галлоримляне, бежавшие от германцев либо возвратившиеся из плена, после чего по полученным от них сведениям было записано, кого из римских подданных германцы угнали на чужбину, и кого из своих соотечественников бежавшие от германцев римляне встречали в германском плену. Каждый из опрошенных перечислил имена депортированных, известных ему в силу родства, дружбы, соседства, знакомства или личных встреч с ними. Все эти полученные от опрошенных галлов сведения были аккуратно занесены римскими чиновниками в особые списки. И потому, когда герконунг германцев Гортар заявил, что выполнил свое клятвенное обещание вернуть из плена всех угнанных алеманнами галлоримлян, цезарь взошел на высокий помост, за которым разместились его писцы с поименными списками угнанных в плен. Вслед за тем Юлиан приказал пройти мимо трибуны, на которой он стоял, всех выданных германцами пленных, спрашивая каждого из них о его имени, родном городе или селении, писцы же после получения ответа удаляли соответствующее имена из списков. Когда мимо трибуны прошли все освобожденные германцами «потомки Энея и Ромула», Юлиану были переданы записи, на основании которых он мог установить, сколько угнанных римлян еще оставалось в германском плену. После чего цезарь обратился к германским вождям, угрожая им немедленным возобновлением военных действий в наказание за несоблюдение ими своих клятвенных обещаний возвратить всех пленных. Получив от писцов поименные списки, Юлиан перечислил все еще не возвращенных германцами жителей тех или иных городов и селений римской Галлии, указав также, где именно на территории Германии удерживают их в плену германцы. Как громом пораженные, «варвары» не знали, что и сказать, уверенные в том, что некая божественная сила открыла цезарю все, что они хранили в глубочайшей тайне. С величайшим трудом умолив Юлиана о последней отсрочке, они через несколько дней возвратили всех еще не возвращенных к тому времени плененных ими римлян (число которых, если верить самому Юлиану, составило тысячу человек). Так, по крайней мере, утверждает Зосим(а), хотя достоверность его утверждения признается далеко не всеми позднейшими историками. По альтернативной (и, на взгляд автора настоящей книги, более правдоподобной) версии, приведенной Аммианом Марцеллином, Юлиан задержал приближенных Гортария, чьими услугами и верностью тот особенно дорожил, и не отпускал этих «нарочитых варваров» до возвращения алеманнами всех пленных.
Требовать от Гортария поставок продовольствия было невозможно – настолько основательно воины цезаря Юлиана опустошили его земли. Вместо этого вождя алеманнов, по обычаю, уже вошедшему у Юлиана-победителя в привычку, обязали восстановить все разрушенные подданными Гортара галлоримские города, предоставив необходимые для этого подводы и стройматериалы за его счет и на средства его соплеменников. «Варварский» регул-царек обеспечил доставку в полном объеме необходимого для восстановления разрушенных построек строевого леса и железа. Те самые «немирные варвары», которые совсем недавно, безо всякого стесения или почтения к престижу Римской «мировой» империи, подвергали телесным наказаниям римлян, взятых ими в плен, как сами римляне подвергали телесным наказаниям своих провинившихся рабов (если имели таковых), теперь, боясь возмездия, вернули их, проявляя на тысячу ладов свою приязнь и дружелюбие, «приняли условия и не обманули, и вот начался подвоз лесу и железа для постройки домов, был освобожден от уз для возвращения (в родную римскую Галлию –
