А пока Юлиан, ободренный этим благоприятным для него и зловещим для его супостата предсказанием, по-прежнему добросовестно выполнял свои должностные обязанности, скрупулезно вникая, по своему обыкновению, во все текущие дела, принимая, ввиду очевидной необходимости усилить свои войска, на службу «варварские» вспомогательные отряды, словом – «стараясь исподволь укрепить свое положение, чтобы возрастание сил шло в соответствии с возвышением его сана» (Аммиан).
Авгyст-арианин Флавий Юлий Kонстанций II
В первые дни весеннего месяца марта, посвященного богу войны Марсу-Арею, отождествляемому Юлианом с Митрой-Гелиосом, младший август получил пренеприятное известие о подготовке Констанция к карательному походу на мятежную Галлию. Марс-Квирин грозно потрясал своим смертоносным копьем-квирисом, давшим название римсому народу квиритов – лат.
По слухам, Констанций в своей ненависти к взбунтовавшемуся зятю дошел даже до прямой государственной измены – заключения против Юлиана тайного соглашения с некоторыми германскими военными вождями. Как будто в подтверждение верности этих слухов, неугомонные алеманны осмелились, нарушив мирный договор, напасть с территории, подконтрольной их «царю» Вадомарию, давно уже пользовавшемуся покровительством Констанция и исполнявшему тайные приказы старшего августа, на приграничные области Реции, подвергнув их страшному опустошению и угрожая сорвать военные приготовления Юлиана против старшего августа. Реакция Юлиана не заставила себя ждать. Он бросил на алеманнских грабителей своего комита Либинона во главе кельтов и петулантов, расположившихся на зимних квартирах близ Виенны. Однако контрудар поднятых наспех по тревоге Юлианом римлян оказался неудачным. Комит Либинон пал в бою, его милиты были перебиты или рассеяны «немирными варварами». Вскоре после этого римский форпост захватил нотария герконунга Вадомария, направленного алеманнским царьком с посланием к Констанцию II. В своем послании «царь» Вадомарий писал старшему августу: «Твоего цезаря еще недостаточно вышколили», обещая в скором времени исправить это упущение. Между тем тот же самый германский герконунг в своих письмах «недостаточно вышколенному» им Юлиану именовал его не «цезарем», а не иначе как «господином», «августом» и даже «богом.».
Чтобы наказать вероломного «варвара» за двуличие и положить раз и навсегда конец затеянной им двойной игре, Юлиан решил тоже пуститься на хитрость. Он заманил Вадомара, полагавшего себя в полной безопасности, вежливым приглашением в хитро расставленную западню. Когда двуличный «варвар», будто не зная за собой никакой вины, переправившись через Рен, весело пировал с комендантом римской пограничной крепости, явившийся на пир посланец Юлиана приказал взять двурушника под стражу и выслать его в Испанию (но все-таки – на всякий случай! – не казнить его смертию, ведь он еще мог пригодиться; и Вадомарий впоследствии действительно пригодился «вечному» Риму, став правителем римской Финикии). Избавившись столь незатейливым способом от опасного врага, Юлиан в мае месяце совершил святую месть за разгром и гибель Либинона. Опасаясь, как бы алеманны, извещенные заблаговременно о его приближении, не скрылись бы в недостуных местах, август спешно и тайно переправился под покровом ночи через Рен, с быстротой молнии обрушился на захваченных врасплох алеманнов и пощадил лишь тех из них, что сдались вместе со всей своей добычей.
