При известии о появлении войск Юлиана консул Тавр, назначенный Констанцием II на пост префекта претория, сиречь наместника, Италии, охваченный не просто страхом, но паническим ужасом перед цезарем Юлианом (словно некогда Гней Помпей – перед Юлием Цезарем), бежал со своими войсками, сломя голову, как будто спасаясь от вражеского нашествия, и не осмелившись оказать вторжению ни малейшего сопротивления, форсированными маршами перешел Юлийские Альпы, заразив своей паникой второго консула – префекта претория Иллирии (Иллирика) Флоренция (как видно, рано радовавшегося, благополучно улизнув незадолго перед тем из Галлии от Юлиана). Между тем Юлиан с неслыханной быстротой преодолевал многочисленные препятствия, встававшие на его пути в виде гор и лесов. Оцепенев от изумления, местные жители взирали на молодого полководца, неудержимо и в захватывающем дыхание темпе продвигавшегося вперед, словно не чувствуя бремени военных доспехов, с покрытыми пылью плечами, со слипшимися от пота русыми бородой и волосами, но со сверкающими очами, свет которых никогда не угасал, как свет предвечных звезд. Наконец молодой август «со товарищи» благополучно добрался до условленного места на берегу Истра, где, по его приказу, заблаговременно была собрана и стояла на якоре большая флотилия транспортных судов. Милиты Юлиана погрузились на корабли. Паруса и весла понесли флот избранника «отеческих» богов вперед со скоростью, значительно превышавшей скорость течения реки. Стоя во весь рост на палубе своего корабля, видный издалека, всем, каждому и отовсюду, Юлиан благосклонно отвечал на ликующие возгласы жителей римских городов Правобережья Истра, мимо которых проплывал на всех парусах и веслах. Граждане каждого из этих правобережных городов радушно приглашали его принять их гостеприимство и разделить с ними праздничную трапезу, в то время как обитавшие на левом берегу реки «варварские» племена, если верить свидетельствам очевидцев, охваченные благоговейным страхом, как при виде воплотившегося в смертном муже божества, коленопреклоненно умоляли августа могущественных римлян о пощаде. Однако у Юлиана не было времени ни на тех, ни на других. Его речной флот проносился мимо них с быстротой бурного потока, факела или пылающего брандера[142]. О том, что Юлиан ошеломил своих противников быстротой своего продвижения, пишет и святой Григорий Богослов в своем «Первом обличительном слове»: «<…> он (Юлиан
