Воин-монах на престоле полностью

в центре – орел легиона с аббревиатурой S. Р. Q. R. – Senatus Populusque Romanus (Римский Сенат И Народ)

Севаст Констанций, следуя примеру своего державного отца – Константина Великого, принял на смертном одре Святое Крещение. В знак уважения к его благочестию за погребальным катафалком почившего в Бозе благоверного августа следовала процессия скорбящих христиан (надо думать, ариан-еретиков), несших факелы, распевавших день и ночь псалмы и возносивших неустанные молитвы за упокой души своего всегдашнего заступника и покровителя, не дававшего своих единоверцев-«усиев» в обиду злым кафоликам-«никейцам». Впрочем, один из кафолических святителей – уже известный нам Григорий Богослов, епископ града Назианза – впоследствии нашел проникновенные слова для оправдания августа-арианина: «Если он («омиусий» Констанций II – В. А.), по-видимому, и поколебал правое (православное «никейское» – В. А.) учение, то в этом виновны невежество и зловерие его вельмож, которые, уловив душу простую, неутвердившуюся в благочестии и не предвидевшую бездны, влекли ее, куда хотели, и, под видом попечительности, возбуждали ревность к злу…». Совсем как н нас на Святой Руси – добрый царь никогда не бывает ни в чем не виноват, во всем всегда виноваты обманувшие его злые бояре…

По свидетельству того же святого Григория Назианзина, при прохождении погребального шествия через горные теснины Тавра, верующие слышали сладозвучные небесные хоры ангельских голосов, чудесным образом наполнявших эфир пением псалмов:

«Если верить молве, которая достигла слуха многих, то, когда тело Констанция несли через Тавр в его родной город, ему соименный и знаменитый (Константинополь – В. А.), – на вершине гор некоторыми слышан был голос как бы поющих и сопровождающих, и думаю, что это был голос Сил Ангельских, – награда ему за благочестие и надгробное воздаяние». («Слово пятое, второе обличительное на царя Юлиана»).

Юлиан в царском венце

Между тем Юлиан, пребывавший в Наиссе и отнюдь не уверенный в конечном успехе своего отчаянного предприятия, был не на шутку встревожен и обеспокоен судьбой своих азиатских друзей, единомышленников и единоверцев. Чтобы преодолеть свою душевную слабость и развеять сомнения, он постоянно молился своим «отеческим» богам и вопрошал оракулов. Сын Юлия Констанция очень много писал, и еще больше – диктовал, секретари едва успевали писать под его диктовку. Юлиан спешно сочинял манифесты, адресованные сенатам – городским советам – всей Иллирии, Греции и даже Рима на Тибре. Стремясь заручиться их симпатиями, молодой август пространно и подробно излагал историю своих нескончаемых страданий и невзгод, своих печальных детства-отрочества-юности, своих удач и неудач. Он старался всячески вызвать к себе сочувствие и сострадание, приводил извинения и оправдания своих поступков, щедро раздавал направо и налево обещания всяческих благ и свобод. Юлиан приводил выдержки из писем Констанция (подлинные или сфальсифицированные – известно одному лишь Праведному Солнцу, от чьего всевидящего ока ничто никогда не укроется!), в которых его венценосный соперник и тесть призывал «немирных варваров» к вторжению в римские провинции, и доходил даже до осуждения реформ Константина I Великого, «обличая в нем любителя новшеств и разрушителя старых законов и древних обычаев» (Аммиан), явно метя таким образом в «нетрадиционные» – христианские, или, по Юлиану – «галилейские» – симпатии равноапостольного государя (далее мы еще коснемся важности для Юлиана традиций и всего традиционного). Еще одним тяжким прегрешением Константина I Великого, совершенно непростительным, с точки зрения его уже отпавшего от христианства, но еще не заявившего открыто о своем вероотступничестве венценосного двоюродного брата, было то, что равноапостольный царь начал первым из императоров даровать высшую римскую магистратуру – государственную должность – «варварам».

Одно из Юлиановых посланий, адресованное, по стародавней формуле, римскому сенату и народу – Senatus Populusque Romanus (S. P. Q. R.) – было выдержано в столь неуважительных к памяти покойного Констанция, а говоря по-современному – неполиткорректных и нетолератнтных выражениях, что вызвало всеобщее возмущение собравшихся в сенатской курии «отцов, внесенных в списки» – «патрес конскрипти» – своим неподобающим тоном и содержанием. Из этих разосланных по всей Римской «мировой» империи многочисленных посланий-манифестов до наших дней сохранилось лишь письмо сенату и народу афинскому, изобилующее обвинениями, слишком явно свидетельствующими об обуревавших Юлиана личных обидах.