Сместив многочисленных никчемных и недостойных чиновников, Юлиану теперь надлежало назначить на вакантные места столько же новых, причем, по возможности – дельных и достойных. В принципе он старался ни в коей мере не ограничивать властные полномочия префектов, викариев, губернаторов и иже с ними. Аналогичным образом отнесся Юлиан и к «аппаратчикам» тщательно сконструированной августами Диоклетианом и Константином Великим административно-командной системы, предпочитая правильный подбор и расстановку кадров безоглядной перестройке, ломке худо-бедно устоявшихся, прошедших, так сказать, проверку временем структур государственного управления, мелочному разграничению властных компетенций управленцев. Поскольку же он, кроме всего прочего, стремился к укреплению, развитию и совершенствованию системы образования, то придавал особое значение созданию нового придворного штата из выдающихся ученых и философов, предназначенных заменить собой прежнее порочное, хотя и раззолоченное, войско придворных, шпионов и доносчиков самого низкого пошиба, жадною толпой стоявшее у трона прежнего императора Констанция. Не кто иной, как Ливаний, указывал неоднократно на значение, придаваемое реформе Юлиана в образованных кругах. Желая успеха префекту претория Востока Саллюстию, активному участнику задуманного Юлианом великого дела, Ливаний подчеркивал, что если до сих пор карьеру делали лишь бойкие плагиаторы, списыватели чужих текстов и похитители чужих идей, к ученикам же подлинных ученых отношение было самое презрительное, Саллюстий воздает заслуженный почет мужам науки, предоставляя их ученикам возможности для карьерного роста. И тем самым исполняя молодежь риторских школ восторженной любви к учебе, вселяя в одаренных молодых людей надежду добиться таким путем почестей и славы.
Главой греческой государственной канцелярии Юлиан назначил выдающегося ритора по имени Нимфидиан – брата Максима Эфесского (если верить Евнапию) – окружив его столь же учеными, сколь и уважаемыми сотрудниками. Оривасий, Евферий, Мамертин, Анатолий, Саллюстий, Меморий – целая славная плеяда имен высокопоставленных чиновников, выбор которых делает честь прозорливости, знанию людей и правильности кадровой политики высокообразованного августа. Всеми силами старался он привлечь к участию в своей реформаторской деятельности всех людей доброй воли, предлагая вакансии и христианам. Так, одно время при дворе Юлиана пребывал родной брат православного святителя Григория Назианзина – врач Кесарий, или Цезарий. До нас дошел текст короткого письма, содержащий адресованное ересиарху-арианину Аэтию предложение воспользоваться повозкой государственной почты для его доставки к императорскому двору (о чем уже упоминалось выше). Сохранилось и еще одно письмо, адресованное то ли «никейцу» Василию Кесарийскому, то ли другому христианину, видимо, не православному-кафолику, а «омию», связанному с окружением севаста-арианина Констанция, а также третье, адресованное упомянутому выше софисту-армянину Проэресию-Паруйру Афинскому. Последнее письмо, не являющееся официальным приглашением ко двору Юлиана, тем не менее, содержит его самые сердечные пожелания маститому софисту, своему бывшему наставнику. В общем, в результате проводимой августом-реформатором новой кадровой политики, подобной глотку свежего воздуха, «некоторые ученые и поэты становились заметными винтиками государственного аппарата», как писали знаменитые отечественные фантасты братья Аркадий и Борис Натановичи Стругацкие в своей памятной людям моего поколения антиутопии «Трудно быть богом».
