Воин-монах на престоле полностью

Когда первый христианский (хотя еще и остававшийся неокрещенным) император в приливе благочестивого рвения своими указами запретил языческие жертвоприношения под страхом смертной казни и распорядился о закрытии языческих святилищ, его советники явно не опасались угрозы слишком сильной реакции со стороны ревностных почитателей «отеческих» богов. Само собою разумеется, все эти строгие меры оказались весьма действенными и не остались без последствий. В римских Азии и в Египте были низвергнуты «идолища поганые» и снесены языческие «кумирни». Во многих случаях обломки мрамора, оставшиеся после разрушения языческих капищ были не без выгоды проданы производителям извести. Аналогичная судьба постигла и языческие погребения. Лишенные защиты массы своих прежних почитателей, гробницы были разрушены, с последующей распродажей образовавшегося после разрушения строительного «лома» или «хлама». Этот вид использования оставшегося бесхозным стройматериала принял со временем столь неконтролируемые формы и масштабы, что вовремя спохватившемуся равноапостольном царю пришлось распорядиться о срочном принятии мер по его ограничению, запретив своим чрезмерно ретивым единоверцам разрушать с прежней безоглядностью расположенные за городскими стенами строения «двойного предназначения», используемые не только в языческих культовых целях, но и для проведения игр или торжественных общественных мероприятий. Святой Григорий Назианзин утверждал, что в период своей учебы в Афинах видел в столице Аттики еще немало изображений языческих божеств и их капищ. В то же время Ливаний, напротив, оплакивал повсеместное закрытие храмов «праотеческих» богов. Видимо, оба уважаемых автора равно важных для «нас, нынешних», исторических свидетельств несколько преувеличивали (каждый – в свою сторону), истина же, как обычно, лежала где-то посредине. Тем не менее, на большинстве языческих алтарей жертвоприношений больше не совершалось, в «поганых» требищах царила мерзость запустения, большинство языческих жрецов и их служек лишились львиной доли или всех своих доходов, а многие из них даже сложили с себя жреческие обязанности, не приносившие им более ни уважения, ни средств к существованию.

Богатства из сокровищниц закрытых по велению свыше языческих храмов пали жертвой алчности любителей поживиться за чужой счет и половить рыбку в мутной воде. Можно предположить (между прочим, и на основании законов о реституции, принятых при августе Юлиане), что многие советы городских общин (греко)римской Азии (а возможно – и материковой Греции) не только оставались безучастными свидетелями разграбления храмовых сокровищ, но и способствовали этому разграблению в надежде погреть на нем руки (хотя обязательная конфискация имущества языческих святилищ была официально узаконена только впоследствии, при христианском августе-«никейце» Грациане). Еще равноапостольный царь Константин I Великий приказал установить на улицах и площадях своей новой столицы множество статуй «праотеческих» богов, свезенных в Новый Рим из знаменитых некогда на весь античный мир святилищ. Подав тем самым пример многочисленным предприимчивым «частникам», так сказать, «индивидуальным предпринимателям», начавшим украшать свои дома, сады и виллы всевозможными предметами искусства, утратившими в их глазах свой прежний, священный для язычников, характер. Немало предметов драгоценной храмовой утвари – от священных сосудов и до саркофагов – перекочевало из сокровищниц языческих храмов в сокровищницы храмов христианских. Не иначе, чем с движимостью, обстояло дело и с языческой храмовой недвижимостью, ставшей бесхозной вследствие запрета игр, празднеств и прочих пышных мероприятий «родноверческого» культа. Алчные, пользующиеся большим влиянием при императорском дворе, чиновники, частные лица, да и сам фиск – имперский «Минфин» – сказочно обогащались за их счет. Хотя справедливости ради представляется необходимым заметить, что не везде сокровищницы «идолищ» и «требищ» расхищались в целях пополнения церковных ризниц или личного обогащения. Нередко, если верить Созомену и Ливанию, там, где ревностные в вопросах веры и влиятельные христианские епископы остро нуждались в средствах для дел милосердия, власти передавали их благотворительным учреждениям доходы и недвижимость капищ Зевса и других языческих богов, свергнутых «галилеянами» со своих «праотеческих» престолов. Кстати говоря, о неизбежном грядущем падении Зевса пророчествовал еще Эсхил устами главного героя своей трагедии «Прикованный Прометей» (которую Юлиан прочитал, вероятно, не слишком внимательно):