Воин-монах на престоле полностью

В «царствующем граде» на Босфоре не сохранилось (или почти не сохранилось) старых языческих храмов, и потому Юлиан был вынужден возводить новые «идольские капища», строительство которых обходилось государственной казне весьма недешево. Поскольку число языческих «требищ» в Константинополе никогда не было велико, «галилеянами» не было совершено массовых разграблений языческой храмовой собственности. Вследствие чего городскому совету Второго Рима удалось избежать одной из главных трудностей, вызванных начатой василевсом Юлианом «религиозной контрреволюцией» – необходимостью прекратить как хаотические, так и систематические грабежи языческого храмового имущества и приступить к реституции, сиречь возвращению этого имущества собственности ее прежним владельцам – храмам «праотеческих» богов. Единственной мерой такого рода, в которой возникла необходимость, было возвращение земельного участка, да и то – не «поганым» язычникам, а общине христиан-еретиков новациан (или новатиан)[162], у которой эту землю отняли другие христианские еретики – ариане, пользуясь покровительством прежнего августа-арианина Констанция II.

Однако во многих случаях претворить задуманное Юлианом в жизнь оказывалось гораздо сложнее. Слишком уж многочисленными были прошения пострадавших от прежних конфискаций о возвращении им конфискованной собственности, и множащиеся требования реституции давали все больше поводов к конфликтам.

Юлиан, стремившийся облегчить тяготевшее на его подданных налоговое бремя и по возможности экономно расходовать государственные средства, не мог и помыслить о повсеместном возведении новых языческих храмовых зданий. С другой стороны, древние святилища сохраняли в глазах приверженцев язычества значение и уважение, пренебрегать которыми с точки зрения августа-эллиниста было бы безбожно, да и неразумно в разрезе проводимой им политики. Хотя Юлиану и пришлось распорядиться о строительстве многочисленных новых «капищ» (что подтверждается законом от 29 июня 362 года, направленным на всемерное облегчение такого рода строительства и сохранившимся в «Кодексе Феодосия»), он, тем не менее, не мог отказаться от возвращения «родноверческим» общинам их прежних святилищ, подвергнутых при христианских августах «профанации», а, если быть точнее – «поруганию» (с языческой точки зрения) – к примеру, обращенных в «галилейские» церкви. В то же время август требовал ото всех своих подданных, присвоивших монументы, колонны, драгоценную утварь и произведения изобразительного искусства, прежде всего – статуи, украшавшие ранее языческие культовые здания и сооружения, да и просто камни из храмовых стен, либо возвратить их прежним владельцам, либо выплатить тем соответствующую денежную компенсацию. «Он вернул, словно из изгнания, благочестие, храмы одни выстраивая, другие поправляя, в третьи внося статуи богов; те, кто из камня храмов воздвигли себе дома, платили деньги» (Ливаний). И потому, как сказано в панегирике Юлиану, вышедшем из-под пера того же антиохийского ритора, колонны возвращались на свои места: «Можно было видеть, как колонны везут ограбленным (христианами – В. А.) богам одни на кораблях, другие на телегах, и всюду жертвенники, и огонь, и кровь, и тук, и дым, и обряды, и гадатели, свободные от страха, и флейты на вершинах гор, и процессии и бык, в одно и то же время удовлетворяющий потребности культа богов, и трапезы людей». Поясним, на всякий случай, выделенные нами курсивом последние слова приведенного выше отрывка из ливаниева панегирика. По стародавнему «ноу-хау» (подсказанному людям, если верить одному из мифов, передавшим им огонь, полученный от солнечного бога Гелиоса, благодетельным титаном Прометеем) на храмовый алтарь для всесожжения возлагалась только небольшая (и притом не лучшая) часть идоложертвенного мяса. Почувствовав, что в воздухе запахло жареным, и получив от жрецов заверение в том, что бог милостиво принял жертву, «немногие избранные» богомольцы, «более равные, чем другие» (выражаясь языком

Джорджа Оруэлла из «Скотского хозяйства»), вместе со жрецами и храмовыми служителями доедали остальное, полностью осознавая, что человеческая еда ни к чему бессмертным небожителям, которым вполне достаточно благоуханного дыма, нектара и амвросии[163]. Но это так, к слову…