Воин-монах на престоле полностью

Согласно православным святцам (да и римско-католическому мартирологу), в дни правления святого равноапостольного царя Константина I Великого христианский епископ города Арефусы (Аретусы, Аретузы) Марк (вероятнее всего, пользуясь покровительством властей) разрушил языческий храм (а согласно утверждениям «родноверов» – также конфисковал имущество разрушенного капища в пользу христианской церкви). Когда же после воцарения императора Юлиана начались преследования христиан, у престарелого епископа нашлись враги, которые воспользовавшись удобным случаем, начали ему мстить. Святой Марк скрылся от преследователей, но, узнав о том, что из-за него другим христианам города грозит опасность, добровольно сдался «родноверческим» властям. Старца жестоко пытали, но, видя его несокрушимую веру, отпустили на свободу, после чего многие язычники сами стали христианами. Другой прославленный святой мученик и исповедник веры во Христа Спасителя – диакон Кирилл – примерно в это же время пострадал в городе Илиополе. Он тоже разрушал ранее идолы и теперь был отдан в руки язычников, как принято считать, по приказу императора-отступника. Диакона замучили и зверски убили. Тем не менее, не существует никаких доказательств того, что Юлиан до июня 362 года побуждал своих чиновников к принятию насильственных мер или применял их сам по отношению к своим подданным христианского вероисповедания. Мало того, на основании сообщений Ливания можно предположить и даже заключить, что август Юлиан лично вмешался в дело святого Марка Арефусийского, чтобы не допустить беззаконного «судебного убийства» этого христианского зилота. Что косвенным образом подтверждает в своем «обличительном слове на царя Юлиана» и святой Григорий Богослов: «<…> он (святой Марк Арефусский – В. А.), посрамив мать богов твоих (Рею-Кибелу – В. А.) и разрушив жертвенник, веден был к тебе (Юлиану – В. А.) как осужденник, вошел как победитель и, немало посмеявшись твоей багрянице и твоим речам как преиспещренным и смешным, вышел от тебя с большим дерзновением, нежели с каким возвращается иной с вечери и со светлого пиршества». Иными словами, «законник» Юлиан, лично рассмотрев дело епископа Марка, не счел того достойным грозившей ему смертной казни и, несмотря на свою все возрастающую ненависть к «безбожным галилеянам», дал одному из их святителей уйти с «поганого судилища» живым. Не был казнен и другой прославленный христианский мученик, пострадавший за веру при Юлиане – святой Иоанн Воин.

Святой равноапостольный царь Константин Великий в шлеме, украшенном монограммой Христа, с солярным «антониевым крестом» (Крестом Святого Антония) в левой руке

Власти города Кесарии Каппадокийской допустили разрушение христианами алтарей Зевса и Аполлона. И лишь когда уничтожение бунтующими «галилеянами» алтаря Фортуны-Тихи создало совершенно нетерпимое для авторитета имперских властей положение, Юлиан лично вмешался в это дело во второй половине 362 года, наложив на строптивый город наказание, чтобы дать урок на будущее другим непокорным.

Образ действий и поведение августа Юлиана нередко называли неразумным и неуклюжим, и многие позднейшие авторы задним числом не скупились на рекомендации императору, как именно тому следовало взяться за дело, чтобы добиться большего успеха на пути к поставленной цели. По мнению некоторых из них, было бы, например, разумнее выплатить компенсацию владельцам расхищенного храмового имущества из государственной казны. Однако, поскольку Юлиан счел правильным действовать иначе, можно предположить, что он имел достаточно веские причины и поводы для своих действий (и для своей строгости). Во-первых, государственная казна Римской империи не была неисчерпаемой. А во-вторых, чрезмерная мягкость к осквернителям храмов неизбежно вынудила бы Юлиана к вступлению на путь компромиссов, опять-таки чреватых проявлениями недовольства, теперь уже со стороны его союзников – «идейных» эллинистов.