Первым делом было необходимо вновь заполнить обезлюдевшие городские курии. Сначала Юлиан возвратил в их состав благоразумно вышедших в большом числе из горсоветов при его снисходительных предшественниках христиан – епископов, монахов и священников. Вслед за тем он возродил старинный обычай, по которому ряды сословия наследственных декурионов могли пополняться потомками членов городских советов не только по отцовской, но и по материнской линии. И, наконец, распорядился принимать в состав коллегий куриалов всех граждан, способных, вне зависимости от своего происхождения, в силу своего материального положения, выполнять связанные с членством в курии обязанности. Вынудив не только разбогатевших плебеев, но и удаленных от императорского двора тунеядцев и доносчиков, вступив в ряды советов городских общин, приносить материальные жертвы ради общественного блага. Нерадивому куриону, пытавшемся увильнуть и уклониться от возложенных на него обязанностей, перейдя под покровительство (или, по-латыни – «патронат») соседнего магната, грозил большой денежный штраф (да и принявшему этого «клиента» под свое покровительство патрону грозило серьезное наказание за содействие в обмане государства). Вследствие этих энергичных мер, принятых «консервативным революционером на троне», в одной только Антиохии на Оронте число членов городского сената возросло примерно на двести человек.
С одной стороны, август Юлиан значительно ограничил количество привилегий, с другой – старался не применять слишком радиальных мер. Прежде подданные римских императоров, принадлежавшие к сословию декурионов и переносившие свое местожительство из одного города в другой, были обязаны, несмотря на свое переселение, выполнять свои обязанности куриалов в обоих городах. Юлиан же постановил, что куриальные обязанности должны выполняться лишь по фактическому или основному месту жительства. Гражданин же, имевший в городе не большой дом, а лишь скромное жилище или съемную квартиру, вообще освобождался от сомнительной и обременительной «чести» добровольно-принудительно избираться в данном городе декурионом. Полностью освобождались от «декурионской повинности» бывшие военнослужащие – солдаты и офицеры императорской армии, а также лица, принадлежавшие к высшей знати – сенаторскому сословию, «ордо сенаториус» – и занимавшие в прошлом высокие государственные посты. Нотарии с пятнадцатилетним стажем службы императору, а также курьеры – «агентес ин ребус», вышедшие в заслуженную отставку, тоже освобождались от куриальных обязанностей. Немногочисленным имперским агентам, оставленным Юлианом на их прежних должностях, с учетом расширения объема их работы вследствие сокращения штатов, было обещано освобождение от «декурионской повинности» уже через три года беспорочной и исправной службы. И, наконец, великодушный август избавил от «декурионского тягла» всех отцов тринадцати (и более) детей, а также привилегированную категорию врачей, носивших титул «архиатр» (как не берущих с пациентов платы за лечение).
С учетом перегрузки (во всех отношениях) курий городских общин, Юлиан взялся за облегчение их положения. Август-реформатор сделал для них все, что было в его силах. Он возвратил им право собирать налоги в муниципальную казну. Чтобы воспрепятствовать бездумному и расточительному расходованию налоговых поступлений император, как уже упоминалось выше, запретил «добровольно-принудительные» подарки в форме «ауреум коронариум», вымогаемые у городов его венценосными предшественниками по любому поводу, в особенности – в качестве подношений по случаю воцарения очередного самодержца. Сумму же действительно добровольных, доброхотных приношений Юлиан ограничил «сверху» семьюдесятью статерами или одним фунтом золота в каждом отдельном случае. Члены курий, не занимавшиеся торговлей, были освобождены от налога под названием «хрисаргир» (лат. collatio lustralis), который, будучи основным налогом, взимаемым с городского населения, благодаря специфике своего взимания, приводившей к злоупотреблениям, оставил значительный след в источниках описываемого периода. Существует несколько точек зрения на характер этого налога и, соответственно, отсутствует его единое определение. До середины XX века историки характеризовали «коллацио люстралис» как взимавшийся раз в пять лет налог с промышленности, торговли, или их обоих, либо же, согласно Джону Багнеллу Бьюри, с прибыли от любого вида коммерческой, или торговой, деятельности. По мнению Зинаиды Владимировны Удальцовой это был сбор с купцов на право торговли. В современных исследованиях преобладают менее конкретные формулировки. Греческое название этого налога, происходящее от слов «золото» и «серебро» предполагает, что, по крайней мере, в начальный период своего существования, «хрисаргир» взимался в монете, изготовленной из этих двух благородных металлов.
