Вот что писал о хрисаргире Ливаний, утверждающий, что ради его уплаты доведенные до разорения и отчаяния горожане были вынуждены даже продавать в рабство своих детей: «Скажем <…> о том зле, которое превзошло все прочие. Это непосильная подать, серебро и золото, вызывающая трепет с приближением грозного пятилетия. Название этому источнику дохода благовидное от купеческого сословия, но так как те (купцы) прибегают к морским путям, чтобы ускользать от подати, гибнут люди, которым едва дает прокормиться их ремесло. Не избегает подати даже штопальщик обуви. Видал, и не раз, как подняв к небесам свой резак, они клянутся, что на него вся их надежда. Но даже это не избавляет их от сборщиков, которые пристают к ним, лают, чуть не кусаются». («Речь XLVI»).
Кроме хрисаргира, новоназначенные курионы были освобождены от материальной ответственности за долги их предшественников в должности перед фиском. В особо безнадежных случаях милостивый к своим подданным севаст Юлиан и вовсе освобождал те или иные муниципии (или, по-нашему – муниципалитеты) от уплаты недоимок. Чтобы облегчить задачу курионов и внести надлежащий порядок в сфере управления, август чрезвычайно сурово преследовал чиновников-взяточников и подвергал строжайшим наказаниям недобросовестных и небрежных счетоводов.
Ведь при предшественниках Юлиана на престоле «глаза царя, люди, утверждавшее, что все выводят на свет и делают людей порочных умеренными невозможностью ускользнуть от наблюдения, <…> предоставляли все пути к низости и чуть не возглашали, что поступки их останутся безнаказанными. Доходило до того, что кому следовало препятствовать преступлениям, те сами спасали преступников, уподобляясь псам, которые помогают волкам. <…> они (с большей или меньшей степенью виртуозности использовавшие разного рода коррупционные схемы чиновники-мздоимцы –
В то же время добросовестные чиновники, на которых не поступало жалоб ни на лихоимство, ни на иные должностные преступления, на протяжении пяти лет службы, могли рассчитывать на повышение, получение титулов, почетных званий и связанных с ними привилегий.
В населенных преимущественно христианами городах жители домов, находившихся в собственности городской общины (или, по-нашему – в муниципальной собственности) завели себе привычку не платить аренду, мотивируя это нежеланием способствовать своей квартплатой (говоря по-современному) финансированию нечестивых, с «галилейской» точки зрения, затей муниципальной власти. Разве не расходовалась немалая часть городских доходов на оплату идольских жертвоприношений, дьявольских церемоний, бесовских празднеств и нечестивых игрищ? А в городах, в которых ревностные в делах истинной веры епископы учреждали богоугодные заведения, они, естественно, стремились по возможности употребить доходы от оставшейся бесхозной собственности на пользу этих заведений. Мало того! Враждебность к «бесовской» недвижимости порой давала церковным властям повод к тому, чтобы требовать от императорского фиска конфискации зданий или земельных участков, находившихся прежде в городской, муниципальной, собственности. Теперь же Юлиан, с целью полного восстановления коммунальной собственности, распорядился в одном из своих первых законов о возвращении всей общественной собственности, незаконно и противоправно конфискованной и экспроприированной при его венценосных предшественниках, ее прежним, законным владельцам – городским общинам, с ее последующей сдачей в аренду на основании справедливой и достоверной оценки ее стоимости. Исключения допускались лишь для зданий и сооружений, проданных в законном порядке с соблюдением всех предусмотренных римским правом формальностей.
«Его (Юлиана –
Кроме того, август Юлиан, в чем мы с уважаемым читателем еще сможем убедиться далее, путем улучшения состояния государственной почтовой службы и снижения налогов еще больше способствовал облегчению финансового бремени, лежавшего на муниципиях.
