Урнов определяет ее как «совокупность всех эмоциональных воздействий, оказываемых на членов данного общества». Сюда включаются: сильные направленные воздействия (пропаганда), сильные ненаправленные (эффект толпы), слабые направленные (случайная беседа) и слабые ненаправленные (выражения лиц, интонации – так сказать, «эмоциональный эфир») воздействия. Зависимость человека от чужих настроений, его свойство меняться под воздействием настроений окружающих есть функция трех важнейших факторов: свойства человека «заражаться» чужими эмоциями и его стремления сознательно делиться своими эмоциями; наличия социальных институтов и процессов-«настройщиков», дающих человеку и обществу в целом разнообразные психологические стимулы (харизматические лидеры, праздники, выборы, войны, СМИ и др.); неоднородности эмоциональной атмосферы в различных сообществах и социальных группах (в одном обществе могут сосуществовать разные эмоциональные «микроклиматы»).
Что касается институтов-«настройщиков», то выдающуюся роль в их ряду играют СМИ. Они создают «когнитивную подушку» эмоциональной атмосферы, насыщая ее особым образом поданными фактами и суждениями. Наиболее известны такие методы медиавоздействия на общество, как мейнстриминг (не столько содержательная, сколько структурная и стилистическая однородность информационных потоков, ведущая к сближению взглядов, ценностей и поведения аудитории) и «формирование повестки» (подача только специально отобранных фактов и интерпретаций, игнорирование других).
Основными компонентами (а точнее – осями сравнения) эмоциональной атмосферы общества Урнов считает интенсивность социальной идентичности / уровень доверия к социуму; уровень тревожности, беспокойства, страхов; оптимизм/пессимизм; уровень агрессивности; уверенность/неуверенность в себе; общую (не)удовлетворенность жизнью. Также важное значение имеет уровень (не)однородности атмосферы. В зависимости от него эмоциональное состояние общества может быть описано как один из четырех типов: стабильная плюралистическая ситуация (широкий спектр настроений, стабильное состояние); единство (в порыве или безразличии); поляризация (риск широкомасштабных социальных конфликтов); атомарность (риск утраты взаимопонимания и распада социальной ткани).
Особое внимание автор уделяет агрессивным эмоциям и факторам, их вызывающим (активаторам агрессии). К их числу относятся «предметы, слова и символы, ассоциирующиеся с агрессией; агрессивные сцены в СМИ или в жизни», любые виды насилия и т. п. Не менее важны «фрустраторы», или любые обстоятельства, которые «являются препятствием на пути удовлетворения желания» и мотивируют на поведение, цель которого – обойти такое препятствие.
Работая с классической формулой «фрустрация – агрессия», Урнов разрабатывает понятийный аппарат для политологического анализа фрустрационных процессов, то есть «процессов выхода разрыва между уровнем притязаний и уровнем ожиданий за верхнюю границу некоторой принятой в данном обществе нормы». Он также уточняет разницу между явлениями фрустрации и относительной депривации: фрустрация – это разрыв между притязаниями и ожиданиями, тогда как относительная депривация – это разрыв между притязаниями и достижениями.
Как отражается фрустрация на политических процессах? Автор выделяет два крупных механизма такого рода: «токвилев процесс и стрессовый процесс». Оба имеют место там, где есть разрыв между притязаниями, ожиданиями и достижениями. Токвилев процесс – это фрустрация, возникающая в ситуации, когда уровень притязаний растет опережающими темпами по сравнению с ожиданиями («революция растущих ожиданий»). Стрессовый процесс – фрустрация, возникающая в обратной ситуации, когда притязания снижаются медленнее, чем ожидания. Политолог видит связь между развитостью в определенном обществе достижительного поведения и распространенностью токвилева/стрессового процесса. Под достижительным поведением понимается стремление к богатству, статусу и власти, установка на конкурентное поведение, согласие с имущественным неравенством и др.
Итак, «сообщества с развитым достижительным поведением склонны к стрессовому / не склонны к токвилеву фрустрационному процессу», с неразвитым – наоборот, склонны к токвилеву/ не склонны к стрессовому. Россия, по мнению автора, не может похвастаться распространенностью достижительного поведения, поэтому склонна к токвилеву процессу.
Практические выводы из теоретического исследования таковы: элитам «переходных» стран «имеет смысл беспокоиться о политической стабильности не столько в периоды ухудшения экономической ситуации, сколько в периоды подъемов. Иными словами, неизбежно болезненные экономические реформы в этих странах опасны не столько на начальном этапе, сколько тогда, когда они уже начинают приносить ощутимые плоды». Получается, Горбачеву и Рыжкову можно было не особенно бояться массовых протестов против реформ (если бы они их реально начали).