Выше уже говорилось, что французская пресса выражала сомнения в практической осуществимости Севрского договора. Схожие настроения наблюдались и в Великобритании. Газета
Бесперспективность Севрского договора была очевидна многим внимательным наблюдателям в самих странах Антанты. Полковник Лоуренс, оказавшийся в этот момент не у дел и потому позволявший себе публичные высказывания, еще в мае 1920 года дал убийственную характеристику только что опубликованному тексту договора: «Условия Турецкого договора считаются неисполнимыми даже теми людьми, которые имели отношение к его подготовке. Абсолютно не принимались в расчет ни нынешнее состояние бывшей Турецкой империи, ни военные и финансовые возможности стран, которые стали ее наследниками. Каждая сторона, участвовавшая в выработке условий, учитывала только то, что она могла получить или, скорее, что ее соседям будет труднее всего у нее забрать или в чем труднее всего будет ей отказать. Сам документ это не план новой Азии, а выражение, почти что реклама алчности завоевателей. Ни одно из его положений не выдержит практического испытания за три года. Его судьба будет счастливее судьбы Версальского договора только в том, что он не будет пересмотрен, он будет забыт»[656].
Если рассматривать Севрский договор с точки зрения англо-французских отношений, то можно прийти к следующим выводам. С формально-юридической точки зрения договор основывался на тезисе о единстве и равноправии союзных держав — Англии, Франции и Италии. Однако фактическое положение вещей, которое создалось бы в случае его вступления в силу, никак нельзя назвать равноправием между союзными державами. Связано это с тем, что Англия и Франция располагали различными рычагами давления на турецкое правительство, на которых они строили свои политические расчеты. Сила Англии была основана прежде всего на британском флоте, стоявшем в Босфоре, и на британской армии, контролировавшей берега Проливов. Реализация постановлений договора о международном режиме Проливов привела бы к тому, что Проливы, по существу, превратились бы в новый Суэц, где французы, как известно, тоже имели некоторые формальные права, но заправляли всеми делами англичане. Константинополь постоянно находился бы под дулами пушек британских кораблей, а территории, непосредственно граничившие с зоной Проливов, оказались под контролем верного союзника Англии — Греции. Все эти соображения быстро получили распространение во французском общественном мнении, причем для некоторых наблюдателей «даже восстановление неограниченного турецкого суверенитета в Проливах казалось предпочтительнее, чем закрепление британского господства»[657]. К этому следует добавить, что Трехстороннее соглашение также было выгодно англичанам. Оно обеспечило их участие в управлении турецкими железными дорогами и гарантировало от попыток Франции проникнуть в Месопотамию, что могло быть использовано основным конкурентом — США.
Сила Франции, с другой стороны, была основана на банкнотах и ценных бумагах. Франция рассчитывала руководить действиями турецкого правительства, держа на его шее финансовую удавку. Однако в Севрском договоре эти планы не осуществились. Французы еще в декабре 1919 года в Париже, а затем на конференции в Лондоне предлагали, чтобы финансовая комиссия, призванная контролировать турецкие финансы, представляла собой реорганизованную Администрацию Оттоманского долга. В этом случае влияние каждой из держав в этой комиссии было бы пропорционально доле принадлежащих ей турецких облигаций, что дало бы неоспоримые преимущества французам. Но в Севрском договоре финансовая комиссия и Администрация долга представляли собой два разных учреждения. Администрация долга лишь сохраняла свои довоенные права. Реальная же власть была в руках финансовой комиссии, где союзные державы находились в равном положении. Таким образом, в финансовой сфере права Франции приравнивались к правам Англии, тогда как в военной сфере Англия имела несомненное преимущество. Но французская «программа минимум» была все-таки выполнена. Франция получала Сирию, часть Киликии и обширную сферу влияния в Анатолии. Выделив Франции эти куски «турецкого пирога», англичане добились того, что, несмотря на все противоречия, Франция в целом проводила согласованную с Англией политику.
