На деле же советско-турецкие отношения развивались далеко не гладко. Много спорных вопросов возникло в ходе «раздела» Закавказья в результате армяно-турецкой войны 1920 года и «советизации» Армении и Грузии в конце 1920 — начале 1921 года. После заключения Московского договора от 16 марта 1921 года Советская Россия начала поставлять в Турцию оружие, деньги и военное снаряжение, которые сыграли значительную роль в обеспечении победы на Сакарье. Эта помощь оказывалась не только из альтруистических побуждений. С советской точки зрения поражение Турции было бы крайне невыгодно, поскольку оно закрепило бы господство Антанты в Проливах и распространило ее влияние вплоть до границ на Кавказе. В то же время вскоре началось заметное охлаждение отношений, вызванное несколькими причинами. Со стороны советского руководства была предпринята явно неуместная попытка увязать предоставление обещанной помощи Турции с получением концессии на медные рудники на реке Чорох, расположенные на территории, переходившей к Турции по Московскому договору[915]. Это давало повод обвинить Москву в возвращении к «империалистическим» методам. К тому же советская помощь Турции оказывалась с перебоями и не в таких объемах, как было первоначально заявлено (Россия сама страдала от голода). Наметившееся сближение между Советской Россией и Англией (торговый договор, подписанный в один день с договором с Турцией) воспринималось турками как сделка с общим врагом. Наконец, в Анкаре крайне негативно смотрели на заигрывание советского руководства с бывшим лидером младотурок Энвер-пашой, который находился в это время на советской территории. Москва смотрела на Энвера как на «запасной вариант», через которого можно было бы осуществлять свое влияние в Турции, где еще имелись группы «энверистов». Между тем М. Кемаль видел в Энвере личного врага. Советские интриги с ним никак не могли способствовать укреплению дружбы. Наиболее сложным периодом в советско-турецких отношениях было время пребывания в Анкаре полномочного представителя РСФСР С.П. Нацаренуса (май — ноябрь 1921 года). Сближение с Францией рассматривалось в Анкаре как альтернатива односторонне промосковскому курсу, а соперничество Москвы и Парижа позволяло шантажировать ту и другую сторону.
Заключение франко-турецкого договора было воспринято советской стороной как смена курса и поворот к сотрудничеству с Парижем. Подобно тому, как англичане подозревали существование секретных антибританских статей в договоре, российские представители подозревали существование антисоветских. Еще в ходе переговоров Нацаренус писал в Москву об условиях соглашения: «Турки приняли обязательство вести агитацию против Англии в Месопотамии, равно как и прекращение каких бы то ни было национальных движений в сфере влияния Франции. По вопросу о России принято секретное соглашение, по которому турки обязаны искать поводов к разрыву договора, формально оставляя его в силе. По Кавказу турки обязались поддерживать прежние правительства в их борьбе с советскими правительствами закавказских республик, в связи — стоит решение Туркпра (Турецкого правительства —
