Азия превзошла немцев в изобретательности, скрытности и сноровке. Там, где у немцев трудилась сотня человек, у азиатов работали десять тысяч. К огромным воздухоплавательным паркам Чин Си-Фу и Цинь-Йен были проложены монорельсовые дороги, опутавшие всю поверхность Китая и поставлявшие несметное количество опытных, расторопных рабочих, по производительности труда намного превосходивших среднего европейца. Известие о сюрпризе, преподнесенном германцами всему миру, лишь подстегнуло усилия азиатов. К моменту бомбардировки Нью-Йорка у немцев вряд ли насчитывалось более трехсот воздушных кораблей. Численность азиатского флота, выдвинувшегося на запад, восток и юг, достигала нескольких тысяч. Кроме того, у азиатов имелись настоящие боевые самолеты, которые они называли «ниай», – легкие, но довольно эффективные машины, во многом превосходившие немецкие «воздушные змеи». Подобно им, азиатские самолеты тоже были одноместными, но имели очень легкую конструкцию из стальных и бамбуковых реек, обтянутых искусственным шелком, с поперечно расположенным мотором и подвижными крыльями. Пилот был вооружен пулеметом, заряженным начиненными кислородом разрывными пулями, и по древней японской традиции – самурайским мечом. Большинство авиаторов были японцами, поэтому с самого начала считалось, что пилот должен владеть искусством поединков на мечах. На крыльях «ниай» были установлены крючья, напоминающие лапы летучих мышей, которыми самолет мог зацепиться за газовую камеру вражеского дирижабля и взять его на абордаж. Эти легковесные аэропланы тащил за собой воздушный флот; кроме того, их отправляли на фронт вместе с войсками сухопутным и морским путем. В зависимости от ветра «ниай» могли преодолеть от двухсот до пятисот миль.
Итак, после подъема первого немецкого флота не прошло и нескольких часов, как в воздухе появились сонмы азиатских машин. Немедленно по всему миру все цивилизованные страны бросились лихорадочно строить воздушные корабли и разрабатывать проекты самолетов, придуманных местными инженерами. До дипломатии больше никому не было дела. По телеграфным линиям туда-сюда передавались предупреждения и ультиматумы, и через несколько часов весь охваченный паникой мир находился в состоянии войны, причем войны крайне запутанного свойства. Великобритания, Франция и Италия объявили войну Германии и грубо нарушили нейтралитет Швейцарии. В Бенгалии при виде воздушных кораблей из Восточной Азии вспыхнуло восстание индусов, а в северо-западных провинциях Индии – ответный мятеж магометан. Последний подобно степному пожару мгновенно охватил территорию от Гоби до Золотого Берега. Восточноазиатская конфедерация захватила нефтяные месторождения в Бирме и скопом напала и на Америку, и на Германию. Прошла всего одна неделя, а воздушные корабли уже строили везде, от Дамаска и Каира до Йоханнесбурга. Лихорадочно вооружались Австралия и Новая Зеландия. Уникальной, жуткой чертой этих событий была быстрота, с какой создавались воздушные чудовища. Строительство линкора требовало от двух до четырех лет – выпустить дирижабль можно было за такое же количество месяцев. Кроме того, воздушный корабль даже по сравнению с торпедным катером имел очень простую конструкцию. При наличии материала для газовых камер, двигателей, газогенератора и чертежей построить дирижабль было не сложнее, чем деревянный корабль сто лет назад. Но в наше время заводы, мастерские и промышленные ресурсы имелись везде – от мыса Горн до Новой Земли и Кантона.
Германский воздушный флот только-только показался над Атлантическим океаном, первый азиатский флот едва достиг Верхней Бирмы, а гигантская сеть кредитов и финансов, сотни лет связывавшая воедино экономику всего мира, уже затрещала по швам и начала рваться. Осознание происшедшего молнией пронеслось по всем биржам мира. Банки блокировали платежи, компании скукоживались и испускали дух, заводы чисто по инерции работали несколько дней, выполняя заказы обанкротившихся, вылетевших в трубу клиентов, и потом закрывались. Нью-Йорк, который увидел Берт, переживал, несмотря на сияние огней и оживленное дорожное движение, жесточайший финансово-экономический коллапс в своей истории. Поставки продовольствия начали давать – поначалу небольшие – сбои. Не прошло и двух недель войны (в это время экипаж «Фатерланда» клепал мачту на Лабрадоре), как в мире помимо Китая – даже вдали от очагов разрушений – не осталось ни одного города или поселка, где полиция и госорганы не прибегали бы к экстренным мерам в борьбе с голодом и безработицей.
