Война в воздухе по своей природе имела особые черты, почти неизбежно подталкивавшие общество к развалу. Первую из таких особенностей продемонстрировала атака немцев на Нью-Йорк. Несмотря на чудовищную разрушительную силу, дирижабли практически не могли уследить за порядком в оккупированном городе, взять его под охрану или высадить в нем гарнизон. Неизбежно возникали кровавые стычки с местным населением, ожесточенным экономическим хаосом и взбешенным нехваткой продовольствия, но даже когда воздушный флот не вмешивался и кружил на большой высоте, внизу все равно вспыхивали гражданские волнения и мятежи. За всю историю войн ничто не могло сравниться с таким положением дел, разве что атаки канонерок на большие поселки дикарей и варваров в XIX веке или обстрелы из судовых орудий, подпортившие историческую репутацию Великобритании в конце XVIII века. Другими словами, жестокости и разрушения, предвосхищавшие ужасы воздушной войны, случались и раньше, однако до начала ХХ века мир пережил всего одно потрясение, причем довольно легкое, испытавшее способность современного городского населения выживать под гнетом войны, – восстание коммунаров 1871 года в Париже.
Второй особенностью войны в воздухе, способствовавшей развалу общества, была неэффективность воздушных кораблей в борьбе друг с другом. Все, что находилось на земле: укрепления, морские суда, города – они беспощадно и безнаказанно забрасывали бомбами, но друг другу не могли нанести существенного ущерба, если только не шли на таран ценой собственной гибели. Все вооружение немецкого дирижабля размером с самый большой круизный лайнер составлял единственный пулемет, который с таким же успехом можно было разместить на упряжке мулов. Когда выяснилось, что придется вести дуэли в воздухе, личный состав дирижаблей вооружили винтовками с начиненными кислородом или зажигательной смесью пулями, однако любой дирижабль имел на борту меньше бронезащиты или оружия, чем самая захудалая канонерка военно-морского флота. Соответственно, сталкиваясь в бою друг с другом, эти монстры пытались увернуться и занять выгодную позицию над кораблем противника или сцеплялись, как китайские джонки, и тогда команды забрасывали врага гранатами или, как в Средние века, вступали в рукопашный бой. Шансы на победу для обеих сторон уравновешивал риск потерять устойчивость и рухнуть на землю. Поэтому адмиралы воздушного флота быстро сделали выводы из опыта первых боев и стали все больше избегать сражений в воздухе, находя моральное удовлетворение в разрушительных контратаках.
Если дирижабли были малопригодны в схватках с себе подобными, то слишком неустойчивые немецкие «воздушные змеи» и слишком легкие японские самолеты тоже не могли переломить ход войны. Правда, чуть позже бразильцы сумели сконструировать аэроплан, чьи характеристики и размеры позволяли справиться с дирижаблем, но таких машин произвели всего три-четыре штуки. К тому же они действовали только в Южной Америке и пропали без следа к тому времени, когда всемирная волна банкротств положила конец массовому производству двигателей.
Третья особенность войны в воздухе состояла в том, что, причиняя массу разрушений, война не помогала склонить чашу весов ни в чью пользу. Ее уникальной чертой было то, что ни одна сторона не имела средств защиты от ударов возмездия. Во всех предыдущих сухопутных и морских войнах терпящая поражение сторона была не в силах совершить быстрый налет на территорию и систему коммуникаций противника. Война шла на фронте, а за линией фронта запасам и ресурсам победителя, его столице, городам и заводам, мирной жизни страны ничто не угрожало. В случае войны на море противники стремились уничтожить боевой флот друг друга, установить блокаду портов, захватить угольные причалы и гонялись за крейсерами, нападавшими на торговые суда. Но одно дело – заблокировать и взять под наблюдение береговую линию и другое – следить за всей территорией страны, ведь крейсера и каперы, требовавшие уйму времени на постройку, невозможно было упаковать, спрятать и тайком переправить из одного места в другое. Война в воздухе вынуждала более сильную сторону, даже если она разгромила воздушный флот более слабой стороны, следить за всей территорией противника, патрулировать ее либо разрушать все пункты, где тот мог создать новые и, возможно, еще более смертоносные машины. Как следствие, небеса буквально чернели от туч дирижаблей. Их требовалось выпускать тысячами штук, а аэронавтов готовить сотнями тысяч. Небольшой, еще не накачанный газом дирижабль можно было спрятать в железнодорожном депо, на деревенской улице или в лесу. Замаскировать аэроплан было еще проще.
Между тем в воздухе нет дорог, каналов или точек, о которых можно было бы сказать: «Если враг решит напасть на нашу столицу, он будет вынужден идти именно этим путем». В воздухе любой путь вел к любой цели.
